Выхватив оружие из его ослабевшей руки, Матвей стволом своего пистолета оттолкнул его в сторону и, с ненавистью глядя учёному в глаза, тихо прошипел:
– Ты, погань дешёвая, посмел на мою собаку ствол поднять?
– Он убивает человека! – завопил в ответ перепуганный головастик.
– Он? Нет, это я убил его, – ответил Матвей и, не глядя, всадил пулю в голову лежащего на земле учёного.
Все, стоящие рядом, дружно охнули, когда воцарившуюся было тишину разорвал неожиданный выстрел и девятимиллиметровая пуля расплескала по молодой траве кровь и мозговое вещество головастика.
– Никто больше не убьёт мою собаку, – повторил Матвей, медленно поднимая пистолет.
Глаза стоявшего перед ним учёного вылезли из орбит от испуга, когда он неожиданно для себя понял, что сейчас будет убит. Стоявший перед ним человек был сумасшедшим. В его глазах плескалась дикая смесь ненависти, боли и злости. Вскидывая пистолет, Матвей несколько раз повторил, словно заклинание:
– Никто больше не убьёт мою собаку. Никто больше…
– Матвей! – прозвучало в воздухе, как щелчок хлыста.
Шагнув вперёд, генерал встал между учёным и проводником, пытаясь заглянуть Матвею в глаза. Неожиданно он вдруг получил поддержку от самого виновника этого скандала. Рой, отскочивший в сторону сразу после выстрела, быстро подошёл к Матвею и, упершись огромной башкой в бедро проводника, тихо заурчал. Во всяком случае, со стороны это выглядело именно так. Только его урчание больше напоминало работу дизельного двигателя на холостых оборотах.
Не ожидавшие такого буйства стихий спецназовцы насторожённо замерли в стороне, поглядывая на генерала и ожидая команды к действию. Толчок Роя вывел Матвея из состояния буйного помешательства, и он, тяжело помотав головой, уронил руку с пистолетом.
– Ты хоть понимаешь, что натворил? – тихо спросил Лоскутов, заглядывая ему в глаза.
– Никто не убьёт мою собаку, – тихо повторил Матвей, прижимая голову Роя к своему бедру.
– Всё, всё, старина. Всё закончилось, – быстро ответил генерал, протягивая руку за пистолетом.
Заметив его жест, Матвей поставил оружие на предохранитель и, сунув в кобуру, тихо, но решительно ответил:
– Если хотите отдать меня под трибунал, то не напрягайтесь.
– Что ты хочешь сказать? – растерялся генерал.
– Я застрелю Роя и застрелюсь сам, но в тюрьму не сяду. Идёт война, а мы, два лучше всех подготовленных бойца, вынуждены развлекать каких-то узколобых клоунов. Мы солдаты, а не подопытные кролики.
