Вон, всего имущества, что солдатский сидор да собака. Ну, ещё стволы до кучи. Богатое наследство, ничего не скажешь.
– А при чём тут наследство? – спросил Дана, возмущённо притопнув ногой. – Думаешь, мне от тебя что-то нужно?
– Нет, потому и удивляюсь такому стремлению к официальным бумагам. Самое смешное, что у меня и паспорта-то нет. Как вышел когда-то из дома с одними водительскими правами, так с ними и живу. Даже печать некуда шлёпнуть. Если только на лоб.
– Но ты же собирался куда-то уезжать? А для устройства на новом месте документы нужны.
– Потому и пошёл к генералу. Думал, выпишу у него какой-нибудь мандат и поеду, – грустно улыбнулся Матвей. – Так зачем тебе нужен этот официоз?
– Если честно, и сама не знаю, – растерянно улыбнулась Дана. – Прости, я действительно дура.
– Ты не дура. Ты просто женщина, – улыбнулся Матвей. – Женщина, которая продолжает мыслить довоенными категориями.
– А ты ими не мыслишь хоть иногда? – спросила Дана, снова обнимая его.
– Нет. С того момента, как мои девчонки у меня на глазах сгорели.
Выйдя из госпиталя, я к тёще отправился. А на следующий день и её схоронил. Не перенесла старушка. А после этого я в СКС подался и слово себе дал, что пока за каждую из них по сотне гадов не уничтожу, не успокоюсь. С тех пор так и живу.
Рассказывая ей всё это, Матвей неожиданно для себя понял, что впервые говорит с Даной о своей прежней жизни. Раньше она не задавала вопросов, а он сам старался не касаться этой темы. Впрочем, так вели себя большинство тех, кому повезло остаться в живых.
Задавать вопросы о семье и близких стало невежливо.
Слушая его рассказ, Дана низко опустила голову и чуть слышно всхлипнула. Услышав этот звук, Матвей прижал девушку к себе и, аккуратно подняв её лицо за подбородок, спросил:
– Ты чего?
– Ты любил их? – спросила Дана.
– Конечно. Я их очень любил. А главное, мы были счастливы, – выдохнул проводник, сглатывая подкативший к горлу комок.
– А со мной? – прошептала Дана, задав чисто женский вопрос.
– И с тобой. Просто с тобой всё по-другому, – ответил Матвей, поцеловав её.
– Да я и сам совсем другой. Того Матвея давно уже нет. Он умер в тот же день, что и его семья. Здесь, с тобой, другой Матвей. Солдат, с которым ты познакомилась в госпитале.
– Значит, я влюбилась в солдата?
– Точнее, в сержанта Специальной кинологической службы, – усмехнулся Матвей.
– Ну и ладно, – улыбнулась в ответ девушка. – Главное, что этот сержант мне подходит.
– В каком смысле? – сделал вид, что не понял, проводник.
