Спасло его только умение хорошо ходить на лыжах и охотиться, выживая в дикой природе. Всё путешествие заняло почти два месяца.
Теперь оставалось самое трудное: пересечь пролив и не оказаться подстреленным ксеносами, или русскими, или затёртым льдами. Деньги, полученные им в агентстве, стремительно таяли. Люди, имевшие хоть что-то ценное, старались сберечь его, откровенно плюя на куски крашеной бумаги."
"С навалившейся бедой сменилась и система ценностей. Благо основную часть необходимого снаряжения ему удалось получить на базе, имевшейся на Аляске.
Только собак ему пришлось искать самому, и вот теперь эта свора горластых псов старательно озвучивала каждое его движение. Эта порода, хаски, так называемые собаки баньши, не умели лаять, вместо этого издавая долгие воющие звуки. Непривычному человеку этот воющий хор казался чем-то ужасным, хотя это была всего лишь так называемая особенность породы. Сам Джесси никогда не считал себя знатоком собак, но отличить ездовую лайку от охотничьей умел.
За спиной Джесси раздались треск и шумный всплеск.
Быстро оглянувшись, он увидел, как солидный кусок припоя оторвался от берега и, погрузившись в воду, медленно поплыл в океан, уносимый течением. Внимательно проследив движение этого айсберга, Джесси вздохнул и решительно направил вельбот в сторону открывшегося берега.
Через два часа киль вельбота с хрустом упёрся в прибрежную гальку, и Джесси, облегчённо вздохнув, истово перекрестился. Ему удалось. Выгрузив из вельбота нарты, собак и всю поклажу, он разобрал постромки и принялся запрягать псов.
Увязав поклажу, он проверил оружие и, сверившись с компасом, гаркнул на собак. Псы дружно навалились на упряжь, и тяжёлые нарты покатили по свежему снегу. Зима решительно вступала в свои права, и Джесси в очередной раз подумал, что его начальство действительно сошло с ума, отправляя его в это путешествие. Стоя на полозьях нарт, Джесси внимательно огляделся и неожиданно понял, как ничтожен человек по сравнению с этими необъятными просторами. Усилием воли взяв себя в руки, он загнал приступ страха поглубже и в очередной раз похвалил себя за то, что не стал использовать одежду, которую ему предлагали на базе.
У его дедушки нашёлся комплект национальной одежды чукчей и эскимосов из отлично выделанных шкур: высокие торбаса, сшитые со штанами, и кухлянка, надеваемая через голову, с малицей из меха росомахи. На кожаном ремне висела кобура автоматического пистолета и длинный, отточенный до бритвенной остроты нож в деревянных ножнах.
