Тогда и не разбегутся, и отчитываться за каждый свой жест будут, – не сдержавшись, добавил Матвей, с ненавистью сжимая кулаки.
– Уймись, псих, – отмахнулся Лоскутов.
– И правда, не заводись, Матвей, – неожиданно поддержала отца Дана.
– Не заводись? Милая, ты не слышала, что я недавно сказал? – повернулся к ней всем телом проводник. – Смерть одного из нас это автоматическая смерть и второго. И кто же дал им право вот так, походя, распоряжаться чужой жизнью? Почему я должен подыхать ради их теорий?
– Матвей. Никому и в голову не могло прийти, что всё так получится, – дрогнувшим голосом ответил за дочь генерал.
– Вот именно, – выдохнул проводник, усилием воли беря себя в руки.
– Нам собаки нужны были.
– Вот и устраивали бы питомник, а не идиотские теории в жизнь воплощали.
– Хватит. Если хочешь назначить кого-то виноватым, то далеко ходить не надо. Вот он, я. Стреляй, если легче будет, – резко сказал Лоскутов.
– Теперь уже не будет, – грустно усмехнулся Матвей и, поднявшись, вышел из палатки.
Рой последовал за ним, а вскочившая со стула Дана перегнулась через стол и тихо, но так, что видавший виды генерал вздрогнул, сказала:
– Если через неделю не будет результата, я всю эту шайку собственными руками в расход пущу.
Матвей мне дороже всего этого стада. Имей это в виду.
Резко выпрямившись, девушка стремительным шагом выскочила из палатки, а Лоскутов, дрожащими пальцами достав из пачки сигарету, тихо проворчал:
– Не успеешь, дочка. Если результата не будет, я их сам через пять дней расстреливать начну.
По одному, чтобы шевелиться начали.
Дана догнала Матвея на полпути к КПП. Шедший рядом с ним Рой, давно уже услышавший шаги девушки, на ходу оглянулся через плечо и посмотрел ей прямо в глаза.
В ту же секунду Дана услышала:
– Не бойся. Всё будет хорошо. Он не умрёт.
В этой мысли было столько тепла, поддержки и уверенности, что девушка невольно успокоилась. Догнав Матвея, она благодарно погладила Роя по шее и, подхватив проводника под руку, тихо сказала:
– Не сердись на отца.
Он же не для себя старался.
– Да я не на него злюсь, милая. Меня бесит, с какой лёгкостью эти твари подвергают пыткам других. Самих их воевать или просто порядок поддерживать под дулом автомата не заставишь. Зато за них другие просто обязаны жизнями рисковать.
– У каждого своя работа, – попыталась унять его страсти Дана.
– Да? Так воевать и не моя работа. Я собаковод-любитель. По образованию юрист. Но когда пришло время, я взял в руки оружие и начал воевать.
