Буквально два часа назад я получил сообщение, что ксеносы предприняли массированную атаку на Штаты. Ваши ПВО поработали неплохо, но всё равно большая часть их транспорта успела приземлиться. Так что там сейчас несладко. Во избежание проблем я вышел на наше руководство и получил разрешение на переброску тебя через океан при помощи нашей подводной лодки. Так что готовься. Завтра тебе предстоит дорога. Конвой из трёх машин перебросит тебя в Калининград, где ты погрузишься на борт субмарины. Тебя высадят в Мексиканском заливе, и с этой минуты ты будешь предоставлен самому себе.
Учти, если этот диск попадёт в руки тварям, нам всем не сдобровать. Ксеносы и так стараются уничтожать всех собак, без разбора, а узнав, как мы их натаскиваем, вообще сотрут нас в порошок. К сожалению, их технологии на много лет превосходят наши.
– Значит, моё приключение закончилось? – спросил Джесси.
– Оно закончится, когда ты передашь диск своему начальству. А теперь – иди собирайся.
Кивнув, Джесси молча покинул командирскую палатку и, пройдя в свою камеру, как он с улыбкой называл выделенную ему для жилья палатку, у входа в которую каждый вечер стоял караул, осмотревшись, вздохнул. Собирать ему было практически нечего. На койке лежали его потрепанный вещмешок, карабин и ремень с пистолетом. Русские даже вернули ему его лыжи. Присев на край кровати, Джесси задумчиво покрутил в руках кобуру с пистолетом и, решив не дразнить случайных союзников, сунул его в вещмешок.
Немного подумав, он решил в последний раз прогуляться по базе, но едва он высунул из палатки нос, как стоявший у порога караульный решительно пресёк его попытку.
– Приказано оставаться в палатке до завтрашнего дня, – произнёс караульный, не прикасаясь к оружию.
Отлично зная, что оспаривать приказ генерала себе дороже, Джесси вернулся обратно и, рухнув на койку, задумчиво уставился в брезентовый потолок. С того момента, как он покинул бункер, в котором жил и работал, прошёл почти год.
Он многое повидал за это время и многое переосмыслил. В частности, его отношение к этому странному народу претерпело кардинальные изменения. До поездки он считал всех русских ловкими, непредсказуемыми, но не очень одарёнными. Но теперь, увидев их жизнь воочию, он убедился, что все его знания ограничивались только слухами и догадками, сформированными идеологией, уходившей корнями ещё во времена холодной войны.
