Ведь ты мой любимый ученик, мой друг, боевой товарищ, мой…»"
"«Злоба замолкни!»
«Молчу, несравненная. Но…».
«Злоба!».
«…»
«Рос, постарайся не умереть. Про вход в данж НЕ забывай. Это МЕГА ВАЖНО! Если все коридоры окажутся завалены сферами ярости и артами – мы должны первыми туда войти! А затем заблокировать вход и, никого не пуская, набросить фартучки с девизом «Не останется ни пылинки!», и тщательно пропылесосить каждый сантиметр данжа».
«Понял. Сделаю что могу. Все… прилуняюсь,… говорить не могу».
«Удачи».
«Удачи!».
До дна осталось меньше пяти метров. Я буквально падал на огромный продолговатый холм грязи и тины. Но среди грязи угадывались очертания черно-зеленой мантии похожей на распластавшегося мертвого исполинского ската. А под мантией… это кости? Гигантские кости когтистой руки скелета подрагивают на дне, оставляя глубокие борозды…
Одна только рука представляла собой настоящее произведение искусства – странные массивные кости причудливым образом соединены вместе, это отнюдь не увеличенные человеческие останки.
Пять пальцев – этим мы схожи, но я хоть и мало знаю анатомию, вряд ли в большем пальце человека может оказаться четыре фаланги. Когти страшные, каждый размером с мою руку в длину, хищно изогнутые, остро заточенные. Этой рукой если ударить наотмашь…
Все остальное скрыто грязью и загадочной мантией черно-зеленого цвета. Прямо сквозь грязь бьет черно-зеленый же свет. Скрытый от моих глаз колосс нервно вздрагивает, пальцы скрючиваются. Если он спит – ему снится кошмар.
Мои ноги коснулись дна у пальцев Аньрулла.
Протяни руку – и коснешься когтя большого пальца. Но первым делом я присел и подхватил с грязи оторванный черно-зеленый лоскут. Не глядя свернул его и убрал в заплечный мешок. Внутри меня, помимо ошеломления от созерцания древнего бога, бешено крутилась юла восторженного самолюбования – я попираю игровые законы, спокойно купаюсь в эссенции божественной смерти, мне не страшны проклятья, и я не задыхаюсь в воде. Невольно и сам почувствуешь себя богом. Впрочем, я быстро отрезвел, прекрасно понимая, что хоть я и защищен от проклятий, но небрежный удар проснувшегося божества одним махом превратит меня в сплющенную котлету для гамбургера.
«Папа… все хорошо?» - тревожная мысль дочери пробилась сюда подобно лучику света. Около моего лица заплясала ярчайшая искра света, что на мгновение превратилась во встревоженное лицо Роски.
«Все хорошо» - поспешил я вложить все силы в ответную мысль, давая понять, что беспокоиться нет причины.
