Глеб пропускает меня в квартиру. Водитель заносит наши вещи.
С каких это пор Волгин обзавёлся личным водителем?
- Спасибо, – говорю ему, рассматривая выпирающую сквозь ткань пиджака кобуру.
Ясно. Это не водитель Волгина, а мой охранник-надзиратель. Соболев не шутил.
- Здесь всё по-старому, ничего не менял. Надеялся, конечно, что ты вернёшься сюда со мной. Но в ином статусе.
- Глеб..
- Я не тороплю. Но хотел бы увидеть результаты генетической экспертизы, когда малыш родится.
Какой-то абсурд. Не выдерживаю.
- Зачем тебе это? Чего ради ты набиваешься мне в друзья, после того, как отвратительно мы расстались?!
- Ты мне по-прежнему дорога. Я ошибся. И понял, что хочу быть с тобой. И растить нашего ребёнка.
- Я поняла. Доводам разума ты внимать не собираешься. Вот тебе моё решение – мы проведём генетическую экспертизу сразу после родов. А пока, не тревожь меня своими домыслами и подозрениями. Я тебя простила и к прошлому возвращаться не хочу.
Разуваюсь и иду в кухню-столовую. Глеб за мной.
- Ты очень сексуальна. Беременность тебе идёт. Ты словно тигрица, яростно защищающая своего котёнка. А раньше была тихой, ласковой кошечкой.
Приехали.
Он подкатывает, что ли? После всех их договорённостей с Соболевым? Очень странно.
И тут вдруг меня осеняет – нас, вероятно, кто-то слушает прямо сейчас. Глеб специально дразнит Дмитрия.
Глава 37 Ольга
Глава 37 Ольга
Скучать в четырех стенах без дела я не привыкла. Тоска такая, хоть волком вой.
Волгин уходит почти на целый день, возвращается уставшим – нужно же бизнес поднимать, которым расплатился с ним Дима.
Мне, несмотря на постоянное одиночество, с ним и разговаривать не особо хочется.
Зачем? Выслушивать, как прошел его день? Какая-то нездоровая иллюзия семейных отношений получается.
В редкие выходы в магазин или на прогулку за мной повсюду следует охрана, что раздражает ещё больше, чем сидение дома. Чувствую себя не защищённой, а заключённой.
Иногда наведываются Сиволапова с Чуваковой. Но они такие болтушки, я быстро от них устаю.
Чаще встречаемся с Соней. Потому что в гости к Миллерам мне ходить разрешено без ограничений – их пентхаус охраняется лучше офиса президента.
Вот и сегодня я сижу в полной тишине с чашкой чая, всерьез подумывая начать вязать крючком. Нет, лучше присмотреть какую-нибудь удалённую работу, чтобы не одичать окончательно. Настолько я замкнулась на своих переживаниях.
Мне хочется излить кому-то душу, но откровенничать ни с кем нельзя.
