Генрих подхватил с пола обезьянку, усадил к себе на колени и закинул ей в рот орешек.
– Я был поражен красотой королевы во время ее приезда в Англию, но тогда она, разумеется, была замужем, и, естественно, я не думал о ней каким-то особенным образом. Но теперь она одна и явно нуждается в муже, который сможет управлять для нее Кастилией.
Сердце Екатерины радостно затрепетало. Хуана станет королевой Англии! Воспоминания о собственном нежелании выходить замуж за короля Генриха мигом улетучились. Тогда она была гораздо моложе, чем Хуана сейчас, и с унынием представляла себе краткое царствование и последующие долгие годы вдовства.
Но Хуана уже была королевой и имела шестерых детей. Брак с Генрихом уладил бы все сложности не только Хуаны, но и Екатерины тоже: за ним непременно последовала бы ее собственная свадьба с принцем Генрихом, вторая связь между Англией и Испанией. И как было бы замечательно, если бы сестра оказалась здесь, в Англии.
– Естественно, я рассчитываю, что вы одобрите эту идею, – сказал Генрих, проницательно вглядываясь в нее.
– Всем сердцем одобряю, сир.
– И я надеюсь, король, ваш отец, отнесется к этому так же. Видите ли, мне нужно его дозволение – и благословение.
– Я не думаю, что мой отец станет возражать, сир. Дружба с Англией очень важна для него.
– Да, но в настоящее время он сам управляет Кастилией и, вероятно, захочет продолжить это.
Конечно же, Кастилию Генрих хотел заполучить не меньше, чем Хуану.
– Формально он не вправе исполнять эту роль в Кастилии, – заметила принцесса.
– Не может же он жениться на собственной дочери!
– Верно замечено, – усмехаясь, произнес Генрих. – А теперь, Кэтрин, я бы хотел, чтобы вы написали своему отцу и передали ему мое предложение.
Екатерина написала и была рада получить известие, что ее отец и сам не прочь посодействовать браку. Конечно, еще слишком рано интересоваться, расположена ли Хуана к новому замужеству, но если бы такая мысль была ей не чужда, то Фердинанд не сомневался: ее избранником стал бы не кто иной, как король Англии.
Принцесса заторопилась просить аудиенции у короля, и когда передала ему хорошие новости, угловатое лицо Генриха как будто округлилось.
– Кэтрин, я вам глубоко признателен. Это для меня величайшая радость.
С ним была его мать леди Маргарет. Выглядела она еще более слабой, чем обычно, но широко, лучисто улыбалась.
– Вы послужили его милости вестником, – сказала она Екатерине, – и принесли большое счастье. Благословляю вас, дитя.
