Постепенно она ощутила, что все меняется – происходит тихое угасание, не пугающее, а безмятежное. Но даже в этот момент она не забывала о своем долге – показывать добрый пример. С детства ее учили, что христианину важно с достоинством встретить смерть.
– Господи, я вручаю в Твои руки свою душу, – прошептала она и почувствовала, будто падает в темный тоннель.
Он все тянулся и тянулся, но в дальнем его конце она увидела младенцев: они простирали к ней руки. И еще там были крылатые ангелы, которые манили ее к ясному свету.
Это было прекраснее всего, что Екатерина когда-либо видела.
И она понимала: этот свет есть любовь и он есть покой.
От автора"
"Рассказывая историю Екатерины Арагонской, я не отступала от того, что зафиксировано в исторических источниках. Я взяла на себя писательскую смелость и рельефнее вылепила некоторых второстепенных персонажей. Приношу извинения тени имперского посла Юстаса Шапуи за то, что придумала несколько его писем и вложила в его уста отдельные слова других людей.
Я излагала цепь событий с точки зрения Екатерины, а потому мне приходилось учитывать, что ей было о них известно и как, особенно в годы изгнания, она получала информацию о происходящем. В это время Шапуи был для нее главным каналом связи с миром. Тем не менее многие процитированные в тексте письма – подлинные, хотя иногда я слегка осовременивала язык. То же утверждение верно и в отношении существенного числа диалогов.
Благодаря недавним исследованиям Жиля Тремлета и Патрика Уильямса мы можем быть совершенно уверены в том, что брак Екатерины с принцем Артуром не был заключен окончательно, а также в смерти Артура от туберкулеза.
Свидетельство доктора Алькараса, данное в Сарагосе в 1531 году, – основа моего мнения о характере болезни Артура.
Изложение истории с позиции Екатерины дало мне возможность нарисовать многоплановый психологический портрет этой непреклонной, храброй и принципиальной женщины. Некоторые современные наблюдатели полагают, что ей следовало более прагматично отнестись к разводу и таким образом уберечь себя от многих трудностей и невзгод.
Но такой подход не учитывает приоритеты, которые ставили во главу угла люди в начале XVI века, а мир в то время заметно отличался от современного. Перенося в него читателя, я пыталась показать, что в прошлом это была совершенно другая страна и в той жизни не было места пристальному вниманию к правам женщин, феминизму и политкорректности, столь свойственным нынешней эпохе.
