Марджери и Бланш обязали готовить еду, а Марджери, кроме того, велели продолжить варку травяных снадобий, потому что Мария считала их полезными для своей госпожи. Исабель, которую заставили встряхнуться, должна была следить за доставкой всех необходимых вещей с кухни и из любых других мест и еще постоянно теребить ленивых паршивцев из левого крыла дома, чтобы те мигом поднимались и брались за дело, если потребное ей не доставляется вовремя.
Екатерина могла просто лежать, наблюдать за всем и слушать, потому что теперь у нее едва хватало сил поднять руку.
Сердцебиения и приступы удушья усилились, как никогда. Сердце Екатерины иногда стучало с такой частотой, что она боялась, как бы оно не разорвалось. Ей всегда было холодно, и ее бил озноб, не важно, насколько тепло было в комнате. Руки и ноги у нее всегда леденели.
Она умирала и знала это. Никто не мог оправиться от такой тяжелой болезни. Несмотря на это, Екатерина сохраняла спокойствие и ни на что не жаловалась. В каком-то смысле уход из этого мира, полного невзгод, станет облегчением.
Печалила Екатерину только мысль о Марии, которая останется без матери и без друзей, и еще о Генрихе, любовь к которому никогда в ней не утихала. Из всего, что она любила в этом мире, труднее всего ей было расстаться с дочерью.
Нужно было, пока не поздно, составить завещание. Екатерина попросила перо и бумагу, призвала епископа Лландаффа, чтобы тот все записал, и Марию с Элизой в качестве свидетелей. Потом она продиктовала свою последнюю волю:"
"– Напишите, что я желаю, чтобы король Генрих Восьмой, мой добрый господин, заплатил мои долги и вознаградил за верную службу моих помощников.
Я прошу, чтобы меня похоронили в монастыре братьев-францисканцев, отслужили пять месс ради упокоения моей души и кто-нибудь совершил для меня паломничество к святилищу Богородицы Уолсингемской. – Екатерина помолчала, думая, какие еще распоряжения сделать. – Своей дочери, принцессе Марии, я оставляю золотое шейное украшение, привезенное мной из Испании, и мои меха.
Оставшиеся деньги и личные вещи она завещала Франсиско Фелипесу, своим четырем фрейлинам и другим слугам.
Когда завещание было составлено и, собрав последние силы, Екатерина его подписала, ей потребовался отдых. Она чувствовала себя совершенно опустошенной и понимала: смерть втихомолку подкрадывается к ней. Мария приказала Марджери дать Екатерине травяного настоя, и они вместе усадили больную так, чтобы она могла выпить это укрепляющее средство.
