Долго ли это протянется? Она слышала о еретиках, которые страдали по три четверти часа, прежде чем умереть.
Советники сообщили ей о цели визита: они приехали, дабы произвести обыск в ее покоях. Предполагалось, что они обнаружат какие-нибудь улики, что послужат основанием для ареста. Екатерина молилась, чтобы они не добрались до писем Шапуи, которые Элиза предусмотрительно спрятала под одной из плохо державшихся на месте филёнок. Екатерина задержала дыхание и молилась, как никогда прежде, пока перерывали ее вещи.
Советники не нашли ничего, чем были весьма раздосадованы. Герцог Норфолк с разгневанным видом орал на Екатерину:
– Мы знаем, что вы поддерживаете связь с императором и его посланником! Будьте уверены, ваши интриги не останутся без внимания, а потом настанет час расплаты!
Екатерина стояла, трепеща. Грудь сдавило от острой боли, сердце бешено колотилось.
Норфолк придвинул свое лицо прямо к лицу Екатерины:
– Если Господь заберет вас и вашу дочь к себе, весь этот спор закончится, никто не будет выражать сомнений по поводу брака короля и законности его наследников!
В глазах герцога светилась такая злоба, что Екатерина дрогнула.
– Вы явились сюда, чтобы изводить больную женщину, господа? – с вызовом бросила она. – Стыдитесь! Я не совершала измены. Всегда желала королю только блага.
– Вам следует знать, что ваш бывший исповедник отец Форрест в тюрьме и в очень тяжелом положении – приговорен к сожжению.
Рука Екатерины взлетела ко рту.
– Что он сделал?! – в отчаянии воскликнула она.
– Открыто противился главенству короля над Церковью и выступал с речами. Мы подумали, мадам, следует предупредить вас, что случается с теми, кто вызывает неудовольствие короля.
Когда Норфолк уходил, оставляя Екатерину едва не убитой горем от этих ужасающих новостей, в его глазах горел ехидный огонек. Ночью Екатерина не могла уснуть. Она послала за епископом Лландаффом, отчаянно нуждаясь в духовном руководстве.
– Я не могу найти успокоения, пока не напишу отцу Форресту, – сказала она своему духовнику.
– Тогда пишите, дочь моя. Это поможет вам обоим. И помните: быть призванной на борьбу во имя любви Христовой и истины веры – большая честь.
Никогда еще письма не давались Екатерине с таким трудом. Чем утешить человека, который вот-вот встретит самую чудовищную смерть? Советовать стойко держаться перед лицом уготованных ему недолгих мучений? Уверять в вечном блаженстве? Но потом вдруг Господь надоумил ее, и перо запорхало по листу.
