– Я желаю, желаю от всего сердца вашей милости и принцессе, чтобы все ваши неприятности счастливо разрешились."
"Обливаясь слезами, Джейн удалилась и упаковала свои вещи, а лорд Маунтжой тем временем подготовил лошадей и эскорт, чтобы отвезти ее на юг. Джейн крепко прижалась к Екатерине, когда та обняла ее на прощание.
– Вашей милости известно: я еду не по своей воле!
– Я это знаю, – утешала ее Екатерина. – Да пребудет с вами Господь навеки.
Последний реверанс – и Джейн уехала.
Екатерина смотрела вслед маленькой кавалькаде.
Вот распахнулись ворота замка, чтобы выпустить путников. Как она завидовала Джейн, которая ехала на свободу, ко двору, туда, где был Генрих…
Посланник короля поклонился и передал Екатерине письмо. Она осторожно взяла его, сломала печать и прочла. Это было послание от Тайного совета. Король требовал, чтобы вдовствующая принцесса прислала ему триумфальную накидку и крестильную пелену, которую привезла из Испании, чтобы заворачивать своих детей для совершения над ними обряда крещения.
Эти вещи будут использованы для ребенка, которого скоро родит ему его возлюбленная супруга королева Анна.
За последние несколько лет Екатерина получила много ударов судьбы и вынесла немало жестокостей, однако очередное требование короля показалось ей последним и окончательным предательством. Оно стало осязаемым свидетельством того, что ее супруг теперь принадлежал другой, даже если и женился на ней вопреки закону, и Екатерина с новой силой болезненно осознала, как близки эти двое.
Но это было еще не все! Неужели Анна недостаточно удовлетворена всем тем, что уже забрала у нее, и теперь ей понадобилось пурпурное бархатное крестильное покрывало с длинным шлейфом, в котором несли к купели дочь Екатерины и ее бесценного первого сына? Сама мысль об этом была невыносима! Кроме того, накидка принадлежала Екатерине и была подарена ей матерью; она лежала, слегка пожелтевшая, но бережно хранимая, на дне сундука.
Екатерина удивилась: неужели Генрих мог быть настолько бесчувственным, что согласился предъявить такое требование? Нет сомнений, он боялся огорчить Анну, когда та должна вот-вот родить.
Екатерина отослала гонца на кухню чего-нибудь поесть – бедный парень, он не виноват, что принес такую ужасную новость, – и села обдумать ответ. Он был короток, но предельно ясен:
– Можете передать его милости: Господа не порадует, если я, последовав дурному совету, окажу содействие в таком ужасном деле.
Ответа не последовало. Екатерина одержала маленькую победу.
