– Гнев короля – это смерть!
От Уорхэма пользы не будет, это ясно. Екатерина напомнила себе, что ее советники оставались подданными короля, и, если вердикт будет вынесен в ее пользу, гнев Генриха, и Анны Болейн тоже, вполне может обратиться на них. Она не рассчитывала получить от них бескорыстные советы. Вместо этого Екатерина продолжала молиться о том, чтобы папа понял: для нее нет никакой надежды на правосудие в этом английском суде – и отозвал дело для рассмотрения в Рим.
Двор переехал во дворец Брайдуэлл: рядом с ним находился монастырь Черных Братьев, где готовились к слушаниям дела.
В это время Екатерине выпал шанс еще раз встретиться в саду с Мендосой. Под прикрытием восхитительных, рано расцветших кустов роз посол приглушенным голосом сообщил ей о том, что император потребовал от папы отозвать поручение, данное Кампеджо и Уолси, однако, судя по всему, Климент слишком расположен к Генриху и едва ли согласится на это.
Екатерина еще переваривала эту неприятную новость, когда Мендоса, этот добрый, преданный человек, повернулся к ней лицом.
Казалось, он борется с собой. Помолчав, посол сказал:
– Я должен сообщить вам, что император хочет выразить свое неодобрение в отношении дела короля и поэтому отзывает своего представителя из Англии на период слушаний. Так что, ваше высочество, с глубоким сожалением я вынужден вас покинуть и отбыть в Испанию.
Екатерина готова была расплакаться. Лишиться этого преданного и неутомимого друга в час великой нужды в нем – это был жестокий удар. Но она вспомнила, что должна сохранять достоинство и вести себя прилично в присутствии испанского посланника.
– Мне от души жаль слышать это. Никогда я не смогу отблагодарить вас в достаточной мере за вашу доброту и поддержку. Я надеюсь, вы вернетесь в Англию, когда эта история закончится, и мы снова встретимся в более счастливое время.
– Таково и мое самое горячее желание, ваше высочество, – с чувством ответил Мендоса. – Да хранит вас Бог и да пошлет Он вам благополучное избавление от всех напастей! Я буду молиться за вас.
– Да пребудет с вами Господь! – Екатерина протянула руку для поцелуя.
Наступил июнь, и вместе с ним наконец разгорелась заря того дня, когда король и королева должны были предстать перед судом легатов. Екатерина приказала фрейлинам облачить ее в роскошное платье из алого бархата с собольей опушкой; юбка платья расходилась спереди, из-под нее виднелся желтый парчовый киртл. На пояс королеве привесили золотые часы с круглым циферблатом.
