Мы оба знаем, в какой сфере лежат ваши подлинные интересы. Зачем продолжать этот фарс, когда вы знаете, что это ни к чему не приведет?
Генрих объяснил, почему встреча не может быть отменена.
– Королева с вами заодно, племянник, – добавил он, – тем не менее руки у меня связаны. Но когда я разделаюсь с Францией, давайте встретимся снова во Фландрии и поставим печати под договором.
– Мы сделаем это, даю вам слово.
Дело приняло не совсем такой оборот, как рассчитывала Екатерина, но этого хватило, чтобы поддержать ее в грядущих тяжких испытаниях.
Прекрасным ранним июньским днем огромная свита – более пяти тысяч человек – длинной извилистой змеей вползала в Гин. Помимо воли Екатерина с благоговейным восторгом взирала на новый дворец, который выстроил здесь Уолси, – скорее чудесную иллюзию, ведь на самом деле это было временное сооружение из дерева и холста. Тем не менее Екатерина посчитала этот дворец исключительным, самым достойным королевским жилищем из всех, какие она видела. Устроенные для нее покои поражали великолепием: войдя в них, она едва не ахнула.
Кабинет был отделан златотканой парчой; алтарь в молельне украшен жемчугом и драгоценными камнями, на нем стояли двенадцать золотых статуэток; даже потолок был затянут расшитой золотом и самоцветами тканью.
«Королева Франции» глядела на все это в изумлении.
– Превосходно! – оценила убранство покоев она. – Грустно думать, что все это разберут, когда торжества закончатся.
– С содроганием думаю, сколько денег на все это потрачено!
Теперь, когда у Екатерины появилось время осмотреться в обстановке этой слепящей глаза роскоши, она начала находить убранство несколько безвкусным.
Чего еще ожидать от сына мясника!
– Вы знаете моего брата! – со смехом отозвалась «королева Франции». – Он ничего не делает наполовину.
– Я скорее склонна полагать, что это работа Уолси. – Екатерина не могла скрыть отвращение.
«Королева Франции» взяла ее за руку:
– Мне понятны ваши чувства, Кейт, но я многим обязана Уолси. Если бы не его вмешательство, не сносить бы моему мужу головы.
А потому я испытываю симпатию к этому человеку: у него есть сердце. Он помогал нам, хотя ему самому от этого не было никакой выгоды.
Екатерина сдержалась и не сказала, что Уолси, конечно, торговался со своим господином по поводу наложенного им непомерного штрафа, но при этом изрядно обогатил Генриха и обеспечил себе его преувеличенную благодарность, а кроме того, упрочил уважение короля к собственной персоне.
