Неподалеку на поросшей вереском пустоши мирно паслись олени с молодым выводком; сегодня охотники их не потревожат.
Екатерина сидела в мягком кресле, зажав в руке письмо лорда Уиллоуби. Она была рада за Марию, с трепетом читала, какие у нее новости, но отчаянно завидовала ей и ненавидела себя за это. Потому что Мария родила своего первого ребенка – здорового сына, которого они с Уильямом, разумеется, назвали в честь короля. Лорд Уиллоуби спросил, не соблаговолят ли их милости оказать им честь быть восприемниками дитяти.
О, конечно, конечно, они соблаговолят, и Екатерина собралась отправить своего священника Хорхе де Атеку, назначенного Генрихом епископом Лландаффа, провести обряд крещения. И все же она не могла удержаться и не сравнивать себя со счастливицей Марией. Казалось несправедливым, что ее подруга с такой легкостью и так скоро родила сына, а все сыновья самой Екатерины умерли. О чем только думает Господь?
Генрих повернулся к ней:
– Очнитесь, Кейт! Отведайте вот этого пирога. Он восхитителен!
Генрих жевал с очень довольным видом и сам наполнил тарелку Екатерины, не понимая, какие противоречивые чувства ее взволновали.
Стоит ли сообщать ему новости Марии? Не хотелось портить его жизнерадостное настроение.
Они только что покончили со второй переменой блюд и им заново наполнили кубки, когда Екатерина краем глаза заметила, как к ним мчится Уолси, похожий на галеон под алыми парусами. За ним по пятам семенили несколько личных помощников.
– Ваша милость, – задыхаясь, возгласил кардинал, как только оказался в пределах слышимости, – в городе беспорядки! Подмастерья ополчились на иностранцев.
Генрих вскочил на ноги. За миг до этого он смеялся, но сейчас его лицо стало мрачнее тучи.
– Боже, как они смеют?! Годами я поощрял иностранных купцов, чтобы они селились в Лондоне, и следил, чтобы их здесь привечали.
– Да, сэр, и они процветали. Многие из них – соотечественники ее милости. – Уолси коротко кивнул в сторону Екатерины.
– И Англия от этого процветала, – сказал Генрих, пылая от гнева.
– Как смеют эти негодяи нападать на тех, кто находится под моим покровительством!
– Сэр, многие возмущены. Люди не любят иностранцев, считают, что те отнимают у них работу. Но кто бы ни был прав, мы должны действовать. Шайки подмастерьев орудуют на улицах, и я опасаюсь за безопасность наших иностранных гостей.
– Я сейчас же отправлюсь в город, – заявил Генрих. – Пошлите вперед моих стражников и скажите, чтобы они усмирили бунтовщиков как можно скорее.
