В главной башне древнего замка в присутствии всего двора Генрих возложил на Екатерину обязанности регента, а она дала клятву не пощадить сил в делах на благо короля и Англии."
"В ту ночь Генрих разделил с ней ложе. Несмотря на беременность, она лежала в кольце его крепких рук, сознавая, что он страшится момента разлуки так же, как она. Утром, услышав, как супруг напевает в умывальной комнате военные марши, она поняла: он уже покинул ее. Тем, кто уезжает, всегда легче, чем остающимся, к тому же Генрих отправлялся на войну, которой всегда желал.
У него будет много дел. К счастью, на ее долю тоже выпадет немало занятий, которые заполнят ее дни.
Король и королева прощались на пристани. Огромные военные корабли со скрипом качались на сердитых волнах, чайки кричали, и небо расстилалось над головой голубым пологом.
– Благодарю Бога за такую могучую ратную силу! – воскликнул Генрих, простирая руку в сторону колонны хорошо вооруженных воинов, грузившихся на корабли. – Вы видели когда-нибудь нечто более прекрасное, чем этот флот?
Он отвернулся от Екатерины, его ум был занят мыслями о планах кампании и грядущей славе.
Екатерина решилась быть твердой, но, когда Генрих освободился из ее объятий, не смогла сдержать слез. Неожиданно рядом с ней очутился галантный Суррей и обнял за плечи, будто защищая. Так они наблюдали за королем, всходившим на флагманский корабль: вот он обернулся помахать на прощание толпе на берегу. Никогда еще Генрих – высокий и полный энергии, с развевающимися на ветру золотисто-рыжими волосами – не выглядел таким прекрасным.
Якоря были подняты, суда величаво тронулись из гавани. Тут Екатерина ощутила тошноту. Она стояла бы на пристани, пока корабль с ее мужем на борту не скроется из виду, однако Суррей настоял, что пора отправляться.
– Наблюдение за тем, как уезжает любимый, лишь продлевает муку разлуки, – заметил он.
«Я должна быть сильной», – сказала себе Екатерина. Она была назначена хранителем королевства своего мужа и должна сберечь его для любимого.
Кивнув Суррею, Екатерина отвернулась и пошла прочь от моря, высоко держа голову.
По пути обратно в Ричмонд старый граф рассказывал Екатерине истории из своей юности.
– Мне сейчас семьдесят, и я многое видел, – говорил он ей.
Суррей не делал секрета из того, что когда-то служил королю Ричарду.
– Почему бы и нет? – говорил он. – Конечно, после Босуорта я был отправлен за это в Тауэр.
