И – если опять же не лукавить – внешность брата Диего нравилась ей не меньше, чем его духовные качества. Монах не раз повторял: грешить в воображении так же дурно, как на деле. И за это мгновение, за этот предательский миг, она должна понести наказание. Но исповедаться в этом грехе самому брату Диего невозможно.
На следующее утро Екатерина уже смотрела на случившееся более снисходительно. Это было прегрешение невольное, и в будущем она постарается лучше владеть собой. Она немного оступилась, но это от огорчения и чувства одиночества.
Как бы там ни было, Екатерина надела накидку, приспустила капюшон, чтобы скрыть лицо, и пошла в Королевскую капеллу. Там она проскользнула в исповедальню, призналась, что повинна в нечистых мыслях, и получила отпущение грехов от одного из священников короля. Когда принцесса позже встретилась с братом Диего, то испытала большое облегчение, не обнаружив в его поведении ни намека на то, что он заметил неладное.
Екатерина отчаянно хотелось разобраться, насколько серьезно ей следует относиться к известию об этих секретных брачных переговорах.
Если кто-нибудь и мог, согласно своему положению, быть в курсе дела, так это Фуэнсалида. Наконец, после нескольких бессонных ночей и дней, проведенных в метаниях, Екатерина послала за ним.
– Где ваше высочество услышали о таких вещах? – спросил дон Гутиер, глядя на нее так, будто она все выдумывает.
– Мне сказал один доброжелатель.
– Он, случайно, не монах? Мадам, я обязан сказать вам, что он плохо влияет на вас.
У Екатерины кровь прилила к щекам, сильно забилось сердце.
– Как такое может быть?
– Люди из вашего окружения сообщают мне, что вы проводите много времени с ним наедине и что он всем здесь заправляет.
– Что именно они говорили?
– Они высказали те же опасения, что и я.
– Никто ничего не говорил мне! Я могу сделать лишь один вывод: в корне всего этого лежит зависть. Брат Диего – хороший человек. Он принимает близко к сердцу мои интересы. И я имею право проводить время наедине со своим исповедником! – Екатерина дала волю гневу, чтобы прикрыть им стыд.
– Не буду ли я права, если заключу, что мои слуги на самом деле почти ничего не сказали и вы клевещете на брата Диего, потому что знаете, какого он о вас мнения?
– Ваше высочество, как вы можете такое говорить? Я ничего из сказанного не придумывал. О вас судачат при дворе. Некоторые говорят, что вы слишком близки с этим монахом и у него слишком много власти над вами.
