— Лиля… — Мирон пугается, видя в каком я состоянии. — Прости меня. Прошу, милая, прости, — очень сильно сжимает мою руку. — Какого черта я… Конечно, ты правильно поступила, что отказалась. Я не хочу, чтобы ты виделась с этим уродом.
— Я не хочу больше даже слышать о нем, Мирон! Я хочу, чтобы все это уже, наконец, осталось позади! Я люблю тебя… Очень тебя люблю. И всегда буду, Мирон, — роняю слезы. — Но твое… наше прошлое должно навсегда остаться позади.
Сделав усилие, Мирон слегка приподнимается и тянет меня на себя, чтобы прижать к себе.
— Я тебе обещаю, — вплетает свои пальцы мне в волосы. — Так и будет. Я тоже тебя люблю. Только тебя, слышишь?
И тут раздается короткий стук в дверь. Я отрываюсь от Мирона и смотрю в сторону двери.
К нам заглядывает Богдан, а следом за ним входит и Янина. Максим бы тоже пришел, если бы плохо себя не чувствовал. Он сейчас отлеживается у нас дома после побоев. У него все тело в синяках и лицо распухло. За ним ухаживает Марина.
— А я думал, что не дождусь вашего примирения.
Ура.
— Я же тебе говорила, — с улыбкой произносит Янина. — Сначала им нужно было хорошенько поссориться. Ну, как нам с тобой.
— Матери, надеюсь, не сказал? — интересуется Мирон у брата.
— Она была бы тут, если бы сказал, — отвечает Богдан. — Ну, как ты? — подходит ближе к кровати.
— Никогда мне еще не было так хорошо, — произносит Мирон, переведя взгляд на меня.
Спустя два года…
— Арина, привет, — подхожу к стойке приемной и здороваюсь с секретарем Мирона.
— О, Лиля, привет, — улыбается мне Арина.
— Мирон Артурович уже как пять минут освободился. Сказал, чтобы я вас проводила.
— Не волнуйтесь, я сама, — отстраняюсь от стойки, придерживая рукой уже большой живот.
Через месяц с небольшим родится наш сын. Мы еще не решили, как его назовем. Все спорим. Но это приятные споры. В конечном итоге я уверена, что Мирон уступит мне.
Войдя в комнату отдыха, я не вижу здесь мужа. Так и думала. В кабинете все еще сидит. В последнее время Мирон много работает, в виду множества заключенных сделок.
Его дела не шли так хорошо с тех времен как… да уже лет пять. Я все понимаю и никак не препятствую. Мне главное, что он каждый день после шести строго дома. Таков наш уговор.
— Тук-тук… — стучу костяшками пальцев по двери и вхожу. Мирон к тому времени успевает встать из-за стола. — Работаешь еще значит… А как же обед?
Мирон спешит ко мне, чтобы поцеловать и ласково провести ладонью по моему животу. Это прямо ритуал у него.
