Не сразу, но я пробиваюсь в отделение реанимации, где вижу одну лишь Валентину Андреевну, одиноко сидящую на лавочке. Я почти бегу к ней.
— Валентина Андреевна…
— Лиля, — женщина спешит встать и со слезами начать меня обнимать. Я тоже ее, конечно же, обнимаю. — Ты приехала… Я знала, что ты это сделаешь. Ты всегда была доброй...
— Как он?
— Операцию сделали, теперь он в реанимации. У него множество переломов, повреждены внутренние органы… — сквозь слезы рассказывает мне женщина. — Но врач сказал, что организм сильный, и он справится, сможет полностью восстановиться.
Облегченно выдыхаю, кивая.
Да, конечно он справится…
— Но что случилось? Как… как все произошло?
— Пока не ясно… Все довольно странно, и сейчас этим Богдан разбирается. Но мне кажется, что он мне чего-то недоговаривает. Муж мой только завтра прилетит из-за границы. Здесь сейчас только ты, я и Лана.
Лана… Ну да, как же без нее.
— И где она? — смотрю по сторонам широкого коридора.
— Пошла мне взять из автомата воды. Не нравится мне эта больница, если честно… Но его доставили в ближайшую, и переводить его в другое место пока нельзя.
Неплохая больница, мне кажется. Да и зачем куда-то его переводить, если здесь о нем хорошо заботятся. Впрочем, я теперь чужой человек, и пускай они сами решают.
— Главное, что он жив, — поджимаю губы. — Я приехала, чтобы узнать именно это…
— То есть ты сейчас уедешь? Я вот останусь, хоть и ни на что повлиять не могу. Считаю, что тебе...
— Мам! — раздается голосок Ланы за моей спиной, и я стараюсь не закатить глаза.
Отхожу немного в сторону, чтобы взглянуть на нее. — А зачем она здесь?... Она же... Они же развелись.
Мерзавка. Как косится-то на меня…
— Ты помолчи, поняла? — рявкает Валентина и вырывает у нее маленькую бутылочку с водой из рук. — Что-то ты много болтать стала в последнее время…
— Мама, я просто хотела сказать, что…
— Что «мама»? Помалкивай, говорю. В каждой бочке...
Лана багровеет от злости, смотря на свою приемную мать, и кривит губы.
Неожиданно.
Я думала, что Валентина Андреевна не способна вот так вот с ней.
Чувствую, что самое время мне удалиться. Я уже все знаю. Мирон будет жить. Это все, что я хотела знать.
— Ладно… Я поеду.
— Ты серьезно, Лиля? — смотрит укоризненно женщина. — Или ты ее слушаешь? Не слушай. Ты здесь не лишняя. Мирон, я уверена, когда придет в себя, будет очень рад тебя увидеть.
Ага, очень верю. Он ни разу меня не навестил за последние недели. Даже попытки не сделал меня увидеть.
