Так умиротворённо, будто я рядом с ней и сама уложила ее спать.
Тоскую, кажется, я одна! Скучаю по ней, места не нахожу, а она Динара просит ей спеть! Я начинаю ревновать!
– Спит, – подтверждаю и перевожу взгляд на Юсупова, вернувшегося в постель. – Спасибо вам. Большое. Конфетка как скажет, хоть стой, хоть падай…
– Конфетка? Почему ты ее так называешь?
Отключаю видеосвязь, боясь зацепить микрофон. Все хорошо с дочкой будет, отец рядом.
– Она сладкоежка, – приоткрываю боссу маленькую тайну. – За конфеты душу подаст и родную мать.
Поэтому я сильно удивилась в прошлый раз, когда дочка отдала упаковку сладостей Динару. Она же жадина у меня.
– Понял, – кивает, о чем-то задумавшись. И с непонятным мне подтекстом повторяет: – Конфеты.
– Вы уж простите меня, – начинаю извиняться, все ещё ощущая себя некомфортно. – Я не знаю, почему она вас папой зовет. И почему так внезапно.
Надеюсь, он не подумает, что это я ее надоумила.
– Есть у меня одна версия, – усмехается, падая на кровать и укрывшись тонким пледом.
Подкладывает руки под голову и смотрит в потолок. – Когда я приезжал к вам в детский сад в первый раз, я встретил ее в коридоре. Она гуляла одна и искала папу.
– Я не знала…
Я тогда, видимо, бегала по приказу Елены Леонидовны.
– Я был дико зол на вас, – заставляет покраснеть. – И пошёл за ней. Она вернулась в зал, где спали остальные дети. А она пыталась поесть горячую кашу. Я ей и помог.
Припоминаю такое, да. У Евы в тот день животик болел, и она ела плохо. И вдруг нагрянула проверка… Я ее покормить не успела.
– Думаю, с тех пор.
– Простите, – тихо пищу себе под нос.
– Хватит, – морщится. – Сегодня только и делаешь, что извиняешься за глупости. Я спать. Завтра ранний подъем. Если хочешь, можешь пойти к остальным. Думаю, они все ещё празднуют.
– Нет-нет, я тут останусь.
Компания хорошая, но без Динара ощущаю себя чужой.
– Тоже спать хочу.
– Тогда спокойной ночи. Помни, я ворочаюсь.
Он выключает свет двумя хлопками ладоней. И судя по писку сплит-системы на стене, уменьшает его мощность.
– Я тоже.
Перекладываюсь на вторую половину кровати, натягивая на себя кончик пледа. Из-за кондиционера немного прохладно, а я все ещё в футболке Юсупова. Веста про меня забыла. Но и понятно, замоталась, бедняжка.
– Что ты как бедная родственница? – слышится претензия. – Нормально накрывайся. Домогаться не буду.
Словно под его приказом натягиваю плед до шеи. Приходится немного сдвинуться на серединку из-за того, что он узкий.
