Возвращаюсь в кабинет под звук громко стучащего сердца. Оставляю на столе чашечку, старательно разбираю все папки.
Занимаюсь этим до самого вечера.
И ровно в шесть слышу от босса:
– Рабочий день окончен, – говорит мне, поправляя часы. – Завтра доделаете.
Не люблю бросать всё на полпути, но встаю с дивана, откладывая папку в сторону. Вася сказала, что к семи ей нужно по делам, поэтому в шесть привезёт Еву к офису. И они уже могли подъехать.
Так что я спешно собираюсь, хватаю сумочку и вместе с Динаром ожидаю лифт.
Наверное, нужно было задержаться на пару минут, чтобы поехать отдельно. А то это неловкое молчание меня убьёт… Быть с ним в одной кабине невыносимо. Особенно после утреннего инцидента.
Но я зря накручиваю себя.
Мы едем вдвоём буквально несколько секунд.
На двадцатом этаже заходят ещё три человека.
А вот дальше… Людей словно прорывает. Хлынув в лифт, как вода из сорвавшегося крана, нас окружает толпа. Мне кто-то наступает на ногу и толкает к металлической стенке лифта. Зажмуриваюсь на секунду от боли.
Распахнув глаза, поджимаю губы. И понимаю, что мне не совсем тесно… Правда и темновато как-то стало. Перед лицом – белая рубашка с расстёгнутыми верхними пуговицами. Возле моей головы – одна рука.
Взгляд скользит вверх, на скалу, защищающую меня от окончательного слияния со стеной.
А там…
Извращенец. Он опять за своё?
Или… А, его прижали так же, как и меня!
– Вынужденная мера, – хрипловато отзывается. – Потерпите.
Отвожу взгляд в сторону. Между нами… Достаточно расстояния, чтобы не касаться друг друга, но он всё равно чем-то утыкается в меня.
– Ничего, понимаю."
"Сейчас все будут выходить, и я снова задышу свежим воздухом, а не парфюмом Динара Тагировича.
И, как назло, свобода ощущается только на первом этаже.
Босс, наконец, отходит от меня, и я быстро вылетаю следом. Даже обгоняю его, ощущая странное смущение. Мне нужен воздух! Почему-то стало дико жарко, хотя в лифте было прохладно.
Вдыхаю полные лёгкие кислорода и, стоя на ступеньках, замечаю Ваську с Евой, шагающих вдоль парковки.
Срываюсь с места, спешу к дочери. При виде меня её голубые глаза становятся больше. Малышка распахивает ротик и с громким визгом:
– Ма-а-а-а, – летит ко мне. Врезается в мои ноги, и я быстро обнимаю её, присаживаясь. Ну вот! Летнее платье! Нормальные босоножки! Не то, что отец собирал нас! – Я скутяла!
Да-а-а, для нас в новинку весь день быть не вместе. Я, честно, тоже очень тосковала, желая быстрее встретиться со своей конфеткой.
