Но знаю одно – этот тот варвар, лишивший меня работы, и спаситель, нашедший мою дочь.
Противоречивые чувства перемешиваются. Но всё же второе, более мягкое, тягучее, как пастила, перебарывает. Работа никогда не сравнится со здоровьем и безопасностью ребёнка.
– Ой, здравствуйте, – лепечу уже веселее, опуская пальцы на горящую макушку. И совсем забываю, что его холодная, несмотря на температуру воды, ладонь лежит на моей голове. Кожа в месте нашего соприкосновения воспламеняется. И я вновь ойкаю, одёргивая руку.
– Опять ты, – шепчет в удивлении.
– Опять я, – скромно улыбаюсь ему.
– Воспиталка, ты меня преследуешь? – усмехается.
И впервые я вижу его улыбку.
– Милана меня зовут, – напоминаю ему. – И благодаря вам… я больше не воспитательница.
Кулаки сжимаю.
Вот же!
– И нет, я вас не преследую.
Хотя… Блин.
Первая встреча – случайность.
Вторая – совпадение.
А третья… закономерность.
Интересно, четвёртый раз будет?
Но, соглашусь, наши пути слишком часто пересекаются.
Надеюсь, он не решит закрыть следующее место работы, куда я устроюсь.
– Я вообще-то должна возмущаться.
Если задуматься… Его ладонь всё ещё поглаживает мою макушку.
– За то, что я тебя ударил? – наконец, убирает руку.
Внезапный жест. И приятный.
Даже Паша никогда такого не делал, а тут… незнакомый человек.
– Крайние полосы для тех, кто плывёт лягушкой, – усмехается. – Середина для тех, кто хочет скорости.
– Этого не написано в правилах, – дерзко приподняв подбородок, проговариваю. – Я читала их.
– Это негласное правило, – на полном серьёзе выдает.
– Ничего не знаю, – отворачиваюсь и невозмутимо плыву дальше. – Вот вы грубиян. Могли бы и извиниться.
Он ничего не отвечает. Но вместо этого задаёт внезапный вопрос:
– С кем ты оставила ребёнка?
Опять останавливаюсь.
Откуда такой интерес? Ева для него чужая.
– Надеюсь, не с папашкой года?
Хмурюсь.
– С сестрой, не беспокойтесь.
Может, обычный вопрос после произошедшего. Но осадок остаётся. Чужой человек беспокоится о Еве больше, чем её отец.
Паша, кстати, нам ни разу не позвонил.
Снова становится грустно.
Я уплываю на крайние полосы, наворачивая круги туда-сюда. Не замечаю ни усталости, ничего. Хотя со временем становится всё тяжелее.
Надо вылезать… Ехать домой.
Бассейн немного помог. Но… тот мужчина вновь забил непрошенными мыслями мозг.
Гребу руками, осматриваясь по сторонам и разыскивая ступеньки.
И внезапно в ногу стреляет необъяснимая боль. Судорогой сводит.
Лёгкие мгновенно сжимаются от страха.
