А Динару нужна крепкая любовь, до конца жизни. Нет у него времени перебирать всех, меняя, как перчатки.
– Почему же я не подхожу? Или вы считаете, что крепкая любовь измеряется количеством бывших партнёров? И если бы не было ни одного, то всё? Ваша фаворитка?
Зубы начинают скрипеть от злости.
Не ей говорить мне о верности.
Только с Динаром я поняла, что все эти годы жила с Пашей из-за того, что у нас был общий ребёнок. Не из-за любви. Я терпела роль служанки, горничной, повара, лишь бы у дочки была полноценная семья.
Такая, как и у меня.
– Нет. Но то, что ты не удержала прошлый брак, уже тревожный звоночек. Кстати, где отец Евы? Почему вы расстались?
Хочется хлопнуть дверью прямо перед её носом. Но понимаю, что только усугублю положение.
– Думаю, вас это касаться не должно.
– Должно. Когда замужняя женщина встречается с моим сыном, это о чём-то говорит.
Так, значит, Миша ей и это рассказал? Что я ещё замужем?
– Вы даже не развелись! – всплескивает руками.
– Я развожусь.
Миша не упомянул?
– Эту информацию предоставил мне отдел кадров, – хмыкает. – Поэтому я и пришла. Когда ты устроилась на работу, а это было менее месяца назад, ты была официально замужем. Как и сейчас. А как только появился Динар на горизонте, сразу решила уйти от мужа и переключилась на моего мальчика. Я не осуждаю, Милана. Каждый выживает как может. Но я повторюсь. Динар – мой сын.
Мои глаза становятся по пять копеек. Меня правда приняли за девушку, что забывает о муже, когда видит богатого босса?
Хоть это и неправда, но как удар под дых.
Никогда бы и не подумала о себе в таком ключе!
– Поэтому я предлагаю разойтись мирно. Я даю тебе столько денег, сколько ты хочешь. И ты живёшь вдали от нас.
Застываю в немом шоке. Мне предлагают деньги. За то, чтобы я бросила Юсупова.
Что за цирк? Я видела такое только в кино, но не думала, что попаду в подобную ситуацию.
Черты лица у Аделины вдруг смягчаются, а она смотрит мне за спину.
– Евушка, привет! – машет ей ладонью, которую тут же хочется схватить и переломать несколько пальцев.
Что за лицемерие?! Говорить, что она неродная, не принимать нас всеми фибрами души только из-за того, что моя дочь от другого мужчины, и… улыбаться ей в лицо, стараясь быть хорошей?
– Дасти, – говорит Ева своё коронное «здравствуйте» и зовет меня: – Ма.
Оборачиваюсь, натягиваю улыбку для доченьки. И мягко, меняя тон, произношу:
– Крошка, иди поиграй с Сахарком.
