Спрашиваю это только потому… что за минуту Милка становится мокрой. Податливой. Я уже не держу её ноги коленом.
– Давно…
Не ожидал я от неё ответа. Хотя она в таком состоянии, что расслабилась и перестала сопротивляться мне.
– Я чувствую, – хриплю. Всё, что сейчас происходит – пытка для меня. Я бы с радостью уже расстегнул штаны, вошёл в горячее и готовое тельце. Но… стоит рукам Радовой оказаться на свободе, и придётся мне завтра идти на работу с фонарями под глазами.
– Перестаньте… Смущать.
Тут же поджимает губы и отворачивается, точно балдея от умелых пальцев.
Вода попадает на неё, стекая по белоснежной коже.
Красиво настолько, что хочу всё прекратить и только смотреть.
– Он доводил тебя до орг…
Обрываюсь, так и не успев договорить. Смотрю на Милку широкими глазами."
"От силы прошло пять минут, а она… Тихо застонав, дрожит в моих руках. Обмякает, как безвольная кукла, поймав волну удовольствия.
А я только начал. Ничего толком не успел сделать.
Отпускаю руки, обнимаю её, не давая сползти вниз по стене.
Она прижимается ко мне обнажённым телом, тянется руками к моей шее, чтобы не упасть.
Никогда не думал, что наша разница в росте принесёт такое наслаждение. Её лицо во время разрядки… это нечто. Я хочу увидеть ещё раз. Смотреть на неё сверху-вниз, наблюдая за хрупкой недолюбленной женщиной.
– Нет, – ещё находит в себе силы заговорить. Утыкается лбом в моё плечо. – Он… никогда меня не возбуждал и, тем более, не делал так…
– Как? – во рту пересыхает от всего происходящего.
– Хорошо…
Зачем же тогда замуж выходила? Спрошу как-нибудь потом.
Сейчас явно не время и не место.
Наконец-то выключаю надоедливую воду и тянусь к пряжке ремня.
Если я сейчас не сделаю то, чего хочу… Сдохну.
– Ма, – раздаётся в тишине вперемешку с дыханием Миланы. – Ты де?
Ева…
Проснулась…
Услышав голос дочери, Радова собирает жалкие остатки сил. Тут же напрягается, берёт себя в руки. И всё. След простыл от удовлетворённой, только что испытавшей оргазм женщины.
Она вырывается из моей хватки, огибает меня и дрожащим голосом кричит:
– Крошка, мама в ванной.
Что случилось? – обеспокоенно обращается к ней.
Оборачиваюсь, наблюдая, как Милка судорожно накидывает на себя халат.
– Па усёл.
Па? Это я, что ли?
Радова делает шаг и чуть не падает на слабых ногах. Хватается за ручку двери, сохраняя равновесие, и осторожно выходит из ванной. Чтобы Ева не увидела меня.
– Ты о Дине, да?
– Тя. Усёль.
– Конечно, ушёл. Поздно уже, и кому-то пора в кроватку.
