– Как ты не понимаешь, что мне тяжело все – вымыть, высушить, уложить? Да и надоела мне эта «бабетта» до дрожи! Ну кто сейчас носит пучки и башни? Как я мечтаю о стрижке! Я же не говорю про выбритые виски или ершик! Просто длинное, по плечи, каре. Вот увидишь, как мне пойдет! И волосы, кстати, которыми ты так гордишься, будут смотреться куда шикарнее, чем в пучке!
Уговорила. Постриглась. Конечно, помолодела, скинув лет пять уж точно.
А сколько лет мучилась с длинными? Вспоминать неохота.
– Вера! – раздался крик мужа, и она вздрогнула.
– Прости, но это вообще запредельно! Родители опаздывают на свадьбу собственного сына. Ну сколько можно, в конце концов?
Все правильно, копушей она стала знатной. Вот где особенно вылезал возраст… Подло так появлялся из щелей, как таракан."
"Укладка ей не требовалась: вымыть, расчесать – все! Спасибо родителям и природе.
Глаза и губы были накрашены. Вера Андреевна брызнулась любимыми духами, чуть растерла их ребром ладони, вдела в уши серьги с изумрудами, конечно же, подаренные мужем.
К ним же кольцо с камнем в три карата. Не без усилия застегнула на полноватом запястье браслет – те же изумруды, чередующиеся с бриллиантами. И последнее – широкая, плоская цепочка-колье с крупным каплевидным камнем посередине.
– Иду! – крикнула она мужу, влезая в узкие черные лодочки.
О господи. Сейчас бы кроссовки или на крайний случай балетки. Но как же, нельзя. И про ее варикоз никто не должен знать, уж тем более муж.
Выйдя в коридор, Вера Андреевна нахмурилась.
– Гена! Ты где?
Раздраженный голос мужа прозвучал с первого этажа:
– Здесь, Вера, здесь!
Геннадий Павлович, в нескрываемом раздражении, стоял у входной двери.
Но, увидев Веру Андреевну, медленно спускающуюся по лестнице, остолбенел.
Он смотрел на нее во все глаза, и казалось, что видел впервые.
– Веруша, – наконец произнес он тихим и хриплым от волнения голосом, – ну что же ты, дорогая!
Вера Андреевна усмехнулась:
– Да иду Гена, иду! Ну да, закопалась. Женщина ведь, а не солдат срочной службы.
И Геннадий Павлович молча кивнул.
Садясь в машину, Вера Андреевна попыталась скрыть довольную усмешку. А все-таки огромное счастье и везение – производить такое впечатление на собственного мужа!
Геннадий Павлович сел рядом с ней, проигнорировав свое законное пассажирское место рядом с водителем. Ему всегда хотелось быть ближе к жене – тактильные ощущения самые острые.
Он взял ее за руку, и она уловила его волнение и трепет. Снова про себя усмехнулась: «Вот так.
