– И, шмякнув на стол плошку с маринованными помидорами, она обернулась к плите.
Вот так. И правильно – не будешь подкалывать. И идиота из себя строить не будешь. Щелкнула по носу – получи. И одного щелкнула, и второго. Умница, Верочка. Все-таки дураки мужики. Ох, дураки. И борщ – вкуснейший, на рыночной говяжьей грудинке, Стрельцов проглотил без всякого аппетита.
Конечно, Геннадий Павлович Стрельцов не был так прост, как иногда хотел казаться. Дескать, простите за ради бога, сразу не въехал, от сохи мы, крестьянского корня.
Где уж нам до вас, до шибко умных и образованных? Да, любил Стрельцов по ситуации включить простачка. Но на самом деле был умным, хватким, усидчивым, толковым и очень работоспособным. И еще – очень стремился выскочить. Очень. Потому что знал, как бывает, когда нечего жрать. И как бывает, когда богато и жирно – было у него и то, и это. И памятью господь не обделил, помнил все.
Крестьянские корни? Помилуйте! Да, папаша был из крестьян. Но сбежал от тяжелого и скудного сельского быта в шестнадцать и прямиком в столицу-матушку, на вольные хлеба.
Пахал как вол, чтобы прижиться в суровом, неприветливом городе. Лимите – а называли приезжих именно так – было непросто. Но и не прост был Пашка Стрельцов. Отбарабанив лет десять на Лихачевском автомобилестроительном, параллельно окончил машиностроительный факультет и торопливо рванул наверх. За несколько лет вырос от мастера цеха до инженера."
"Платили тогда неплохо, хороший инженер был в цене. Только вот жил Павел Стрельцов все еще в общежитии, в связи с холостяцким, так сказать, статусом.
Девиц у него было полно. Высоченный, чубатый, перспективный парень был нарасхват. Только не то все это было, не то. Не цепляло. Одна из Пашкиных дам, Варька Сутомлина, спортсменка и красавица, пасла его несколько лет. Хороша была эта Варвара, кто ж спорит: высокая, под стать Пашке, длинноногая и чернокосая, глаза сверкают и прожигают насквозь. Берегись! Своя была, деревенская, из лимиты.
– Женись на мне, Пашка! – жарко шептала она, обдавая его горячим и сладким дыханием.
– Такие у нас детки получатся! Женой я тебе буду хорошей, сам знаешь. Голодным и грязным ходить не будешь. Жизнь за тебя отдам, Паша! Потому что люблю!
Тяжелая Варькина голова давила на Пашкино плечо. Было жарко, он сильно потел.
Небрежно отодвинув Варькину смуглую сильную руку, Пашка нахмурился:
– Рано об этом говорить. Рано. Еще жилье получить надо, а уж потом семью заводить.
