«Сенатор» объявил торжество открытым. Вера почти не слышала, что он говорит, – напряженно вглядывалась в зал, пытаясь обнаружить бывшего мужа.
Для чего? Да только для того, чтобы обезопасить себя! Если бы можно было загадать золотой рыбке всего одно желание, Вера попросила бы ее об одном: чтобы ни разу – ни разу! – ни специально, ни случайно, ни на минуту, ни на полминуты не столкнуться с Красовским.
Но она, к великому облегчению, так его и не увидела.
А свадьба шла своим чередом. Официанты разносили изысканные закуски, оркестр играл, точнее наигрывал, что-то легкое и знакомое, совсем ненавязчивое, но Вера никак не могла вспомнить мелодию, ведущий что-то говорил, а гости, благодаря заранее составленному списку, произносили тосты.
Вера нервничала – ей предстояло произнести речь. Готовилась она долго, писала по ночам, исправляла, дополняла, старалась избежать банальностей. Учила наизусть. Для нее это было непросто – выступать перед публикой она не любила, да и не умела. От вида полного зала впадала в ступор, немела.
Но здесь отступать было некуда.
Она ничего не ела, и расстроенный и встревоженный муж снова заглядывал ей в глаза, брал ее за руку, шептал что-то на ухо и волновался. Вера отмахивалась, раздражалась и пыталась натянуть искреннюю улыбку. Получалось, видимо, плоховато.
Отец Лидии поглядывал на нее с интересом и, как ей показалось, с сочувствием – кажется, он уловил ее тревожность и напряжение.
Перед танцем молодоженов ей наконец дали слово.
Вера встала, машинально одернула платье, машинально провела рукой по волосам и взяла микрофон.
Как ни странно, речь ее получилась гладкой, почти без помех, все-таки она умела взять себя в руки. Споткнулась она на единственной фразе: «Мы с твоим отцом». В эту минуту она обернулась на Геннадия Павловича, ища у него поддержки. Он все понял мгновенно, кивнул, взял ее за руку, встал рядом и, осторожно взяв у нее микрофон, поцеловал ее и поблагодарил за сына.
Гости зааплодировали.
Вера улыбнулась, поцеловала мужа и села на свое место.
Все, все – все прошло! Она сумела, справилась с волнением. У нее получилось почти без запинок. И Геночка, умница, понял все моментально и в который раз спас ее, спас!
Веру отпустило, и она выпила разом бокал вина, поймав на себе удивленный взгляд отца Лидии, которого, как выяснилось, звали пышно и непривычно – Михаил Иссидорович.
Вера съела крохотный пирожок, и он оказался нежнейшим и невообразимо вкусным.
