Да и вообще – при чем тут я?
Вера отвела от него взгляд и снова стала тревожно вглядываться в толпу, ища мужа.
Роберт, казалось, этого не заметил и был настроен на разговор.
– Ну а как вообще? – спросил он, закуривая сигарету.
– Вообще? – растерянно повторила Вера, по-прежнему пытаясь отыскать глазами Геннадия Павловича. – Вообще, – с нажимом повторила она, – все прекрасно. Разве ты не заметил?
– Заметил. И я очень – очень, – подчеркнул он, – за тебя рад. Искренне рад, Вера!"
"– Какая разница, – еще больше раздражаясь, проговорила Вера.
– Рад, не рад, искренне или не очень. Мне-то какое дело, Роберт? Ладно, я пошла – извини! Надо мужа найти. – Вера развернулась, чтобы уйти.
– Я, – услышала она, – так счастлив, что мы снова…. увиделись.
Вера резко остановилась и обернулась.
– Счастлив? – жестко переспросила она. – Ну и я страшно рада, что доставила тебе удовольствие! – И, усмехнувшись, она небрежно махнула рукой и направилась к зданию усадьбы.
Вера шла и думала об одном – только бы не упасть, не растянуться бы перед гостями, не доставить им такого сказочного удовольствия, не устроить такой немыслимый аттракцион, о котором некоторые только мечтают, – ее, Веру Стрельцову, многие не любят, считая надменной и высокомерной.
«Иди, иди, – говорила она себе. – Выпрями спину и иди! И ноги у тебя не дрожат, ничего подобного! Поступь твоя тверда и совесть чиста! И все давно прошло и забыто, Вера! Опомнись».
Но ноги предательски дрожали и подкашивались. Разволновалась! Как такое вообще возможно? Как она злилась на себя!
Она дошла до брусчатки, остановилась, чтобы перевести дух и немного прийти в себя, нервно провела потной ладонью по волосам, резко одернула платье, ребром ладони вытерла влажную шею, снова провела рукой по волосам и завертела головой – ну где он, где?
Предательски дрожали руки – Вера сцепила их в замок, стараясь унять мерзкую, стыдную дрожь.
Наконец она увидела мужа и неожиданно для самой себя громко и тонко, почти истерично выкрикнула:
– Гена!
Геннадий Павлович увидел жену, расплылся в улыбке и заспешил к ней.
Вера чувствовала, как успокаивается ее дыхание. Но раздражение, даже злость, никуда не делись – теперь они распространялись на ни в чем не повинного мужа.
– Ну наконец-то, – зашипела она, – ну где же ты ходишь?
Геннадий Павлович растерянно и непонимающе уставился на супругу:
– А в чем дело, Веруша?
И вдруг Вера заплакала.
– В чем? – повторяла она.
