Роберт? А при чем здесь он? Он будет рядом? Да пусть, ради бога! Они и так живут как соседи. А без него она пропадет. И Вадик пропадет без него.
Нет, она его не простит. Никогда. Просто так она выживает.
Вере показалось, что стало чуть легче.
Наутро она сказала:
– Я согласна. Когда обмен?
Роберт застыл от удивления – после вчерашнего взрыва негодования никак не ожидал такого поворота.
– Когда? – встрепенувшись, переспросил он. – Да хоть завтра. Они готовы. Только, Вер, – он запнулся, – им надо показать дом. Извини.
И опять Верина реакция его удивила:
– И в чем проблема? Но я на это время уйду.
– Да, да, – поспешно согласился Роберт. – Я тебя понимаю.
Через два месяца оформили документы и переехали в Москву, на Можайку."
"Вера стояла у окна восьмого этажа и удивлялась – как непривычно! Внизу копошились и куда-то бежали, как муравьишки, торопливые люди, проезжали машины и виднелись крохотные, как игрушечные, деревца. «Привыкну, – успокаивала Вера саму себя. – Конечно, привыкну! И ничего страшного, правда? Совсем ничего! И вообще все у меня будет хорошо.
Ну, по крайней мере, мне так кажется».
Вадик пошел в детский сад. Роберт устроился на работу и исправно приносил зарплату. Вера пыталась восстановиться в институте и устроилась на временную работу нянечкой в сад, куда ходил сын. Квартиру постепенно обживали, Вера почти к ней привыкла. Малаховский дом старалась не вспоминать – больно. И с каждым днем воспоминания становились все больше расплывчатыми, как будто все, что произошло в прошлом, было не с ней.
Однажды Роберт зашел в комнату, где спали Вера с сыном. Осторожно присел на край кровати, взял Верину руку. Вера дернулась, застыла, но руки не забрала. На следующее утро они проснулись в одной кровати, и впервые за долгое время, проснувшись, Вера улыбнулась самой себе. Она была счастлива.
Это были самые счастливые годы в ее жизни. Да, да, именно так – три года сплошного, безоговорочного счастья! Целых три года! Целых три года у нее был муж, а у ее сына – отец. Целых три года у них была настоящая, полноценная семья.
Правда, иногда мерзкая, склизкая, тяжелая жаба давила на грудь: «Веришь? Ты ему веришь? Какая же ты дура, господи! Опомнись, Вера! Горбатого могила исправит». «Нет, нет, – горячилась она. – Роберт изменился. Все-таки люди меняются. Конечно меняются, и под воздействием различных обстоятельств в том числе. Да и опыт – лучший учитель. И потом, люди взрослеют. Начинают ценить то, что имеют или теряют. Словом, приходят в себя.
