Средний возраст у мужчин выдает подобного рода заскоки, только мне до пенсии и унылой потенции – как пешком до Марса. Тогда какого хрена веду себя, как кретин, повернутый на одной конкретной п***е, будто она алмазная?!
Спускаюсь в зал, скидываю рубашку, надеваю перчатки и принимаюсь месить грушу…
**** ****
Милада"
"— Как просмотры? — почему-то только в последний день додумалась спросить. Вылетело как-то из головы. После первого нашего свидания, когда Глеб разрушил половину моих нервных клеток, я думала только о том, как покинуть «Стройтранс».
— Мне кажется, меня не возьмут, — с грустной улыбкой.
— Почему ты так решил?
— В первый день мне казалось, что тренерский состав мною более чем доволен, а последние два дня, как бы я ни выкладывался, никакой реакции, — пожимает плечами. — Двое других парней явно хуже играют, но все внимание к ним.
Мне стало обидно за друга. Он помешан на футболе, сколько его помню, всегда с мячом. В школе все девчонки собирались вокруг Берта, когда он устраивал шоу, какие только финты ни выполнял.
Я знаю, что он крут, видела, как играл за школьную команду, поэтому считаю, что его несправедливо задвигают. Я могла бы сказать «не отчаивайся», «все будет хорошо», «уверена, все получится», но завтра, если ему откажут, я буду чувствовать себя дерьмом, отделалась банальными фразами, не прониклась переживаниями друга. Друга, с котором я эти дни несколько раз целовалась. Вчера мы решили, что останемся только друзьями, даже если Альберт получит место в основном составе ЦСКА.
— ЦСКА не единственный клуб, Берт, — я понимаю, что добиться просмотров хоть в один клуб высшего дивизиона – небывалая удача. — Ты только руки не опускай.
— Давай не будем сегодня грустить, — кладет руку мне на плечо, притягивает к себе. — Если завтра меня вежливо пошлют, тогда напьюсь, составишь компанию?
— Если я тебе составлю компанию, кто тебя пьяного до самолета тащить будет? — понятно, что мы прикалываемся. Пьяного его в самолет не пустят.
— А пойдем в парк? Сто лет там не был…
*** ***
Берт вчера улетел.
Мы готовы были к такому повороту, но все равно я готова была разреветься, видя, как он улыбается, хотя глаза грустные-грустные. Еще и Ванька второй день чувствует себя плохо, скрываясь, закидывается таблетками, будто я не вижу, с какой скоростью пустеют блистеры.
— Лада, я сегодня дома поработаю, сложный проект, мне нужна тишина.
Ага, верю, конечно.
На сердце тяжело, будто плитой придавило. Только бы не скатиться в истерику.
