Если бы он не заблокировал двери, я бы уже послала его на тот самый орган, о котором сейчас упоминалось, хлопнула дверью, не прощаясь.
— Глеб Владимирович, до встречи с вами я прекрасно ладила с мужчинами, никто не набрасывался на меня с криками «не могу удержать член в штанах!», — произношу холодно и спокойно. Нацепила маску и снимать не собираюсь, если окончательно не выведет.
— Милада, прекрати утрировать! — угрожающе навис надо мной.
Глеб был злой, очень злой. Крылья носа раздувались, слова цедил сквозь зубы, глаза горели бешеным темным огнем, но мне было глубоко фиолетово на его злость, ко мне наконец-то вернулся дар речи и не только…
Замахнувшись, я от души приложила ладонь к его щеке.
Заслужил, даже если думает по-другому. В машине повисла тишина. Знаете, такая пугающая, как бывает в фильмах ужасов, когда на героиню нападает монстр. Вот этот самый монстр перестал даже дышать. А у меня ладонь горит…
— Это за блядь? — потирая руку, выговариваю спокойным тоном. Не стоит разжигать ссору в маленьком замкнутом пространстве.
— Если за меня некому заступиться, это не значит, что вы можете меня оскорблять. Для бляди я слишком невинна, а на вас, Святой Глеб Владимирович, пробы ставить негде, — поучительно так, чтобы у него глаз задергался.
Тихомиров, не веря, что я его ударила, приложил пальцы к щеке, погладил красный след. В его глазах разгорался Армагеддон, ну все, пипец мне.
— Если бы ты была мужиком… — хватает больно пальцами за подбородок, разворачивает к себе.
На коже точно останутся следы, никакая тоналка не замажет.
— Если бы я была мужиком, — перебиваю, пока он не вогнал меня в мандраж своими подробностями экзекуции, — вы бы себя так не вели, — пытаюсь отпихнуть от себя. — Девушку легче оскорбить, унизить, ударить, размазать и при этом не остаться с разбитым лицом.
— Милада, лучше заткнись, пока действительно не стала первой телкой, которую я захочу ударить! Я не назвал тебя блядью, но твое поведение… — рычит он и матерится. — Танцуешь в клубе для толпы голодных мудозвонов, демонстрируя свое тело, сосешься со всеми подряд, спишь в одной постели с моим братом! — теперь Глеб орет мне в лицо.
— Мои отношения с Ваней вам лучше не затрагивать, — тихо и угрожающе. Разозлил, гад!
— Какие между вами отношения? — убирает руку с подбородка, хватает за плечи и ощутимо встряхивает. — Какие, я спрашиваю?"
"— Вам не понять. Но можете быть спокойны, мы не трахаемся, и я не посягаю на его свободу.
