– Все мои подруги считают, что я катастрофически разожралась. До такой степени, что найти классного мужчину мне не светит, понимаешь? А мне нравится только первый сорт… Надо познакомить их с тобой. Наверное, тебе я кажусь костлявой мымрой, да?
– Ну почему, – нахмурился Вадим, – ты вполне… В теле.
– Что?! – я изумленно перевела взгляд с его лица на сцену, где вожделенная Антуанетта из последних сил перебирала колонноподобными ногами, имитируя танец маленьких лебедей. – Но по сравнению с ней…"
"– А ты не сравнивай себя с ней, – покачал головой Вадим, – ведь Антуанетта – необычная женщина, женщина в сотой степени.
Она – гротескная фигура, этим и интересна. Она – вне социальной жизни, сама по себе. Если она кому-то нравится, то они под нее подстраиваются. Но, уверяю тебя, выбирать ей не приходится. А ты – обычная девушка, поэтому и должна жить по законам социума.
– Ну ты и скотина, – почти восхищенно протянула я, – как ты можешь – спать с толстухами и одновременно советовать мне похудеть?
– Ты спросила – я ответил, – невозмутимо сказал Вадим.
– Между прочим, мой лучший друг позавчера ушел от женщины, с которой прожил почти семь лет. К свистушке из модельного агентства. Девчонка никто, не красавица, не звезда, листовки на стендах раздает да во второсортных показах участвует. Жопки нет, груди нет, а все туда же… А он говорит – любовь…
В тот вечер я позвонила знакомому наркодилеру и заказала стакан травы.
Разделить со мною блаженный дурман было некому. Нинон где-то прочитала, что от курения марихуаны сохнет кожа, и навсегда завязала с легкими наркотиками. Про Гениального Громовича можно промолчать – и так все понятно.
Я устроилась на балконе, в гордом одиночестве. Села на дощатый пол, прижалась спиной к перилам. Покурила. Всплакнула.
Я ненавижу тебя, миссис Виктория Бэкхем! Твои богомольи жилистые ноги, твою взлелеянную субтильность, новомодный эргономичный дизайн твоего тела.
Весь мир считает тебя иконой стиля, весь мир в восторге от того, как джинсы облегают твой почти несуществующий зад. Ты, мать троих детей, выглядишь, как девчонка-подросток, которую месяц держали на обезжиренном кефире. Все родившие женщины смотрят на твой впалый живот без следа растяжек, на твои бедра, незнакомые с братцем Целлюлитом, смотрят на твои точеные скулы и воют на луну от вселенской тоски.
