И в Анталью она поехать не сможет, бойфренд пригласил ее в велотур по Крымскому побережью. А на день рождения она подарит тебе старомодные духи Диор, забыв, что ты терпеть не можешь «пыльные» ароматы. Обидно, но иногда всего за год-два и может произойти эта метаморфоза: от «ну как ты могла не позвонить вчера, мы же не обсудили последнюю серию „Lost“ до „как-нибудь встретимся, о’кей?“»
К чему я это все?
Ах да, я собиралась рассказать о Миле.
Некогда мы с Милой были не разлей вода. Мы чем-то похожи – обе гедонистки, обе бунтарки, обе плевать хотели на карьеру.
Даже внешнее сходство наблюдалось, нас иногда принимали за сестер. Мила была высокая, немного крупнее меня и тоже грешила обильным мелированием. Она была похожа на королеву из скандинавского эпоса: метр восемьдесят два, широкие плечи, высокий гладкий лоб, льдинки в голубых глазах. Мы жили по соседству, и, видимо, территориальный фактор играл в нашей дружбе роковую роль, ибо когда я переехала из Сокольников на Домодедовскую, общение постепенно сошло на нет.
Мила была журналисткой, специализирующейся на светской хронике. «Это единственное занятие, которое мне по душе, – с кокетливым вздохом признавалась она, – шастать по тусовкам, пить халявное шампанское, стрелять глазами на мужиков, которые никогда не будут моими, писать об этом десять строк по шаблону и получать пятьдесят баксов за каждый материал!» Мила была не из тех раболепных околосветских девушек, которые гордятся рукопожатием Паши-фейсконтроль, покупают прошлогодние джинсы в элитном секонд-хенде, с партизанской резвостью прорываются в Куршевель и поют дифирамбы Ксении Собчак в надежде, что та их заметит и возведет в ранг «приятельниц-с-которыми-можно-иногда-выпить-кофе».
Может быть, из-за нехватки денежных ресурсов, может быть, из-за господствующего в ее жизни агрессивного раздолбайства, возможности влиться в светскую тусовку она предпочитала себя ей противопоставлять. Она могла заявиться на открытие ювелирного бутика в кедах Dr.
Martens, с огромным «Никоном» через плечо и растрепанными волосами. Напудренные леди в платьях на бретелях в ужасе следили, как тяжелой походкой статуи командора Мила перемещается по залу, сшибая крутыми бедрами углы и бесцеремонно фотографируя самых завидных холостяков Москвы как раз в тот момент, когда они решили воспользоваться зубочисткой.
Естественно, такого «светского обозревателя» терпели только самые заштатные газетенки.
