Загорелые личики пляжных нимф исказит завистливая гримаса. Они переглянутся и свистящим шепотом скажут, что я веду себя, как дешевая шлюшка. Мне будет все равно. Пляжное Божество расцветет, расслабится, обмякнет, пригласит меня в бар с тропическими соками, даст понять, что готов пойти хоть на край света за такой женщиной, как я. Вот тогда я нанесу ему удар под дых, вот тогда и скажу ему что-нибудь по степени обидности сопоставимое с «Отойди, толстожопенькая!». Подумав об этом, я улыбнулась.
Но это еще не все.
После пляжа я отправлюсь прямиком в ночной клуб. Позвякивая серебряными браслетами, потряхивая роскошной гривой блондинистых волос (откуда у меня возьмется роскошная грива, я не задумывалась, да и какая разница; в конце концов, их всегда можно нарастить), я исполню что-нибудь волнующе-бразильское. Танцующая толпа расступится, освобождая место безусловной приме. Среди прочих восхищенных взглядов я увижу и его взгляд. Он улыбнется, все еще не веря, что такая красотка выбрала из всей толпы именно его.
Я не буду напоминать, что мы уже встречались здесь раньше. Выпью за его счет ледяную сливочную Пинаколаду (или нет, лучше бокал изысканного французского вина), за милой болтовней пройдет полчаса. Орлов уже поверит в то, что именно ему будет оказана честь увести меня из клуба. И в тот момент, когда я пойму, что его уже будоражат предвкушения одно смелее другого, я извинюсь, махну рукой самому привлекательному мужчине в клубе (в моем воображении он почему-то был туповато-брутальным брюнетом в стиле Стивена Сигала, большинство мужчин опасаются таких тестостероновых самцов) и буду такова.
А потом… Потом не знаю что. Возможно, моя жизнь наладится, и я не без взаимности влюблюсь в миллионера с Рублевки, который купит тропический остров и назовет его в мою честь. А возможно, все останется по-прежнему – я буду тихо раздолбайничать, иногда писать о выставках, которые мне довелось посетить, об интересных людях, с которыми мне довелось познакомиться, пристраивать статейки во второсортные печатные издания, получать свои законные пять копеек, слоняться, вставать не раньше полудня, менять любовников, до рассвета курить кальян.
Внезапно – я вовсе не собиралась это представлять, видение пришло само собой, будто бы извне, – я словно наяву увидела перед собою насмешливое лицо Гениального Громовича.
«Выглядишь как идиотка», – сказало видение, обозрев мой загорелый подтянутый стан и длинные белые локоны.
