Потом они потеряют бдительность, и можешь смело топать в уборную после каждого обеда… Поначалу я пробовала выкаблучиваться, так меня кормили через зонд.
– Ужас какой…
– И не говори! Моя мать подписала бумагу, что я чуть ли не душевнобольная. Вот они и резвились, как хотели. Но я-то нормальная, поэтому оказалась хитрее.
– А… Сколько здесь всего народу?
– Шестнадцать человек, – с готовностью ответила Алина, – пятнадцать девок и один мужчина. Но он с нами не общается, целыми днями сидит в своей палате, выходит только по ночам.
А жаль, он хорошенький.
– Никогда бы не подумала, что мужчина тоже может помешаться на похудании, – улыбнулась я.
– Он модель, – вздохнула Алина, – раньше без него ни один показ не обходился. А потом ему посулили жирный контракт какие-то испанцы. Якобы он станет лицом новой марки одежды. Триста тысяч долларов и плакаты с его изображением по всему миру. Но ему было уже двадцать восемь, а бренд молодежный… Ему велели немного похудеть. А он так старался, что немного… Хм… увлекся.
– И откуда ты все это знаешь?
– А ты побудь тут с мое! – весело воскликнула Алина.
– Еще и не такого наслушаешься. Это еще не самый кошмар. У нас тут в прошлом месяце Леночка умерла.
– К-кто?
– Она жила в соседней палате. Перестаралась, бедная. Не уследили. Правда, она совсем была без башни. В туалет ее одну не пускали, так она научилась потихоньку сблевывать в форточку. Бывало высунешься ночью из окна, а там она, старается… Но я сразу знала, что Леночка не жилец. Двадцать восемь кило в ней было… Хотя, что бы там ни говорили, но я никогда не видела такого красивого живота, как у нее.
– Алина спокойно закинула одну длинную ногу на другую. Ее конечности были похожи на недоваренные макаронины – тонкие, бледные, лишенные женственных изгибов.
Я отвернулась к окну. Создавалось впечатление, что я попала в театр абсурда. Надо срочно попросить у дежурной сестры мобильник и позвонить Громовичу. Чем он думал, когда решил поместить меня сюда? Неужели я похожа на одну из этих ненормальных?!
Я подняла глаза и вдруг встретилась взглядом с собственным зеркальным отражением.
Это было так неожиданно, что я вздрогнула, в первый момент саму себя не узнав. На меня испуганно таращилось привидение. Под запавшими глазами залегли фиолетовые тени, нос казался огромным из-за ввалившихся щек, подбородок некрасиво заострился, из воротника свитера, который стал мне на пару размеров велик, выглядывала бледно-зеленая шея. Девушка из зеркала была похожа на смертельно больную.
