А лицо перекошено отчаянием, губы решительно сжаты и глаза уже не видят этот мир, вбирают в себя пахнущую плесенью и ладаном тишину мира иного. Еще секунда – и он бы прыгнул вниз, я поняла это по выражению его лица."
"– Вы сошли с ума! – Я метнулась к нему и в три прыжка оказалась у парапета.
Мужчина испуганно вздрогнул, качнулся вперед и потерял бы равновесие, если бы я не успела ухватить его за полу пиджака. Не знаю, откуда во мне силы взялись. Но одним мощным рывком я потянула его на себя, и он повалился на асфальт, точно куль с мукой.
Он поднял на меня голову, и у меня появилась возможность рассмотреть его ближе. Был он немолод и ничем не примечателен – с таким человеком можно годами бок о бок работать в одном офисе, а потом, случайно встретив на улице, не узнать. Бледное, чуть удлиненное лицо, редкие русые волосы с обильной проседью, тусклая кожа человека, который большую часть времени проводит в мертвенном свете офисных ламп, капризный изгиб верхней губы – такой рот бывает у тех, кто привык чувствовать себя несправедливо обиженным.
Подбородок неровно зарос седой щетиной, светлые ресницы испуганно дрожат. Одет он был бедно и старомодно – дешевый синтетический костюм с засаленными локтями и пузырями на коленях, какой-то затасканный серый свитер в катышках…
– Ну и зачем вы это сделали? – А вот голос у него оказался неожиданно низким, мужественным.
– Я… Машинально, – честно ответила я, – не привыкла, чтобы при мне пытались свести счеты с жизнью. И еще я всегда считала, что такой метод борьбы с неприятностями называется слабость.
– Да что вы знаете о моих неприятностях? – Он неловко поднялся с асфальта и одернул пиджак. – Я только собрался и… Эх!
Махнув на меня рукой, он быстро пошел по мосту – такой несчастный, сгорбленный, нервный. Не знаю, зачем я решила последовать за ним. Наверное, хотела убедиться, что он не собирается бросаться под машину – раз уж мне на сегодня выпала роль его ангела-хранителя.
Неудавшийся самоубийца оказался высоким – хотя про мужчин его типа говорят скорее не «высокий», а «длинный».
Казалось, он чувствовал себя в собственном теле некомфортно, как в плохо сидящем костюме. Путался в длинных конечностях, сутулился, неловко размахивал руками. Однако шаги его были широкими, и мне пришлось потрудиться, чтобы его догнать.
– Постойте! Эй, вы!
Он резко остановился.
– Ну что вам еще от меня надо? Благодарности? Да пропадите вы пропадом!
Я успокоила пляшущее дыхание.
