Он, словно услышав ее желание, опустился на кровать рядом с ней, обдавая жаром кожи. Вновь приник к приоткрытым манящим губам, даря долгий, тягучий поцелуй. Руки неторопливо исследовали тело любимой женщины, чуткие пальцы уверенно скользили по ребрам, вырисовывая причудливые узоры, не пропуская ни сантиметра. Иван старался быть ласковым, но страсть пьянила сильнее шампанского. С каждой секундой он хотел Вику все больше и больше. Возбуждение жидким огнем бежало по венам, сжигало изнутри и распаляло желание.
Он касался ее везде, блуждая по бархатистой коже и мягко массируя подушечками пальцев. Виктория чутко отзывалась на каждое движение, тем самым приводя его в неописуемый восторг."
"Иван безошибочно находил самые чувствительные участки, о существовании которых она давно забыла. Зарываясь в его коротких волосах, часто перебирала пальчиками и гладила все, до чего только могла дотянуться. Его дыхание обжигало, страстно впивающиеся губы оставляли на ней влажные отметины, добавляя новые оттенки в палитру тех восхитительных ощущений, что дарили его ловкие руки.
Плавно скользя языком от шеи к ключице и ниже, Иван наконец добрался до заветной цели. Осторожно обхватив ладонями два упругих полушария, услышал томный призывный стон и страстно прильнул губами к возбужденно торчащим соскам, поочередно засасывая то один, то другой.
Вика замерла, судорожно хватая ртом воздух, задрожала и инстинктивно выгнулась навстречу.
Громко вскрикнула, не ожидая, что наслаждение окажется настолько острым и ярким. Ее тело больше ей не принадлежало, а жило своей собственной жизнью, отзываясь на каждое, даже самое невинное, прикосновение. Мощные импульсы пронзали нервные окончания. Кровь мгновенно устремилась к низу живота и, нагревшись за доли секунды, ритмично запульсировала.
Тело Ивана дрожало от нетерпения. Хотелось растянуть наслаждение, но он понимал, что долго не продержится – слишком соскучился.
Не отрываясь от аппетитной груди, спустился рукой по животу. Мягко развел ее ноги в стороны и, не встретив сопротивления, аккуратно провел по промежности пальцами. Почувствовав, какая она горячая и влажная, он готов был накинуться на нее, будто изголодавшийся зверь, взять грубо и жестко, но вместо этого бережно, с особым трепетом поглаживал ее слегка подрагивающую плоть. Уверенно водил по краю, не давая сорваться вниз.
