От слов Нюси мурашки пробегают по моей спине. Нервно сглатываю и стараюсь дышать ровнее. Дочка даже не представляет, как наши с ней желания сходятся… Перевожу взгляд на Ивана и жду его реакции.
– Серьезное желание, – строго говорит он, глядя ей в глаза.
– Не сбудется? – Нюся огорченно вздыхает и насупливается.
– Обязательно сбудется. – Иван улыбается и оборачивается ко мне. Смущенно отвожу взгляд и пытаюсь спрятать улыбку. Не могу понять, серьезно он говорит или просто не хочет портить дочке настроение.
– Обещаешь?
– Клянусь.
– Ула! – радостно кричит Нюся и кидается ему на шею. Порывисто целует в щеку и крепко обнимает.
– А теперь бегом переодеваться и спать, – вклиниваюсь в их идиллию, пока еще неизвестно чего не на обещали друг другу.
– Я не хочу, – хмурится дочь и теснее прижимается к Ивану.
– Уже поздно, пора. – Он поддерживает мое решение и отстраняется.
– Нет. – Нюся недовольно топает. Маленькая скандалистка и манипуляторша.
– Вот Дед Мороз посмотрит, как ты себя ведешь, и останешься без подарка, – сердито качаю головой.
Совсем разбаловалась.
– Ну мам! – очередной недовольный выпад. – Мы еще дом не укласили!
– Ничего страшного. – Иван берет ситуацию в свои руки. – Завтра с мамой украсите, как захотите. А сегодня уже поздно и всем пора спать.
– Честно?
– Честно-честно, – улыбается ей и протягивает руку.
– А ты меня пловодишь? – Нюся хитро прищуривается. – А я тебе ласскажу, какие подалочки еще поплосила у Деда Молоза!
– Пойдем, хитрюга. – Иван смеется и подхватывает ее на руки.
– Мама, ты сколо плидешь?
– Скоро. Как уснешь, сразу приду. Спокойной ночи.
– Спокойной ночи.
Провожаю их взглядом и начинаю убирать оставленный после развлечений бардак.
Пока Иван укладывает Нюсю, иду на кухню. Галины Федоровны нигде не видно. Решаюсь сама похозяйничать. Делаю чай и бутерброды. Отношу в гостиную и оставляю на журнальном столике. Свет не включаю, елка так красиво переливается, что не хочется портить эффект.
– Второй ужин? – Голос Ивана мурашками рассыпается по коже. Внутренне напрягаюсь, приготовившись к очередной схватке с собой и поворачиваюсь к нему.
– Я подумала… возможно, ты голоден…
Он подходит ближе. Смотрит в глаза. Вижу в них свое отражение в разноцветных всполохах.
– Даже не представляешь насколько, – хрипло шепчет и сокращает расстояние между нами до нескольких сантиметров.
– Я не знаю, где Галина Федоровна, – говорю первое, что приходит в голову. Лишь бы не молчать. Тишина сейчас хуже всего на свете. Мне ее не вынести.
