Уничтожила себя для него. Наше расставание – лишь моя вина.
Смахиваю слезы, выступившие на ресницах. Как теперь справиться с этим непосильным грузом? Как дальше жить после всего этого?
– Мама, я умылась. – Нюся вбегает в комнату и запрыгивает на кровать. – Где моя одежда?
– Ты моя молодец, – мягко целую ее. – Вон там на стуле. Принеси расческу.
– Не надо, меня тетя Галя пличешет, – торопливо переодевается и бежит к выходу.
– Ты куда? – провожаю недоуменным взглядом.
– Блинчики печь, – скрывается за дверью, и в коридоре слышатся ее быстрые шаги.
– Тетя Галя, я плоснулась! – кричит на весь дом, а я лишь качаю головой. Пора и мне вставать.
Быстро принимаю душ и привожу себя в порядок. Заплетаю влажные волосы в косу и спускаюсь. По дому уже вовсю расползается аромат свежей выпечки. И вроде все хорошо, но на душе как-то неспокойно. Чувствую себя ужасно неуютно от всей этой ситуации и даже не представляю, как буду смотреть в глаза Ванечке.
Вхожу в кухню и вижу, как моя озорница ловко переворачивает лопаткой блин.
Галина Федоровна поправляет и хвалит ее. Какое удивительное радушие.
– Доброе утро, – тихо здороваюсь и присаживаюсь за стол, чтобы не мешать поварам.
– Доброе утро, Виктория, – улыбается мне Галина Федоровна. – Завтракать будете или только кофе?
– Мама, блинчики очень вкусные, – встревает в разговор Нюся. – Поплобуй, я же сталалась!
– Обязательно попробую, – улыбаюсь ей. – Только сначала кофе, если можно.
Взбодриться и прояснить голову сейчас совсем не помешает.
– Конечно. Сейчас сделаю.
– А Иван уже ушел? – осторожно интересуюсь, стараясь не выдать волнения.
– Да что вы, – смеется Галина. – Он еще даже не спускался! Сейчас вот дожарим и пойдем его будить, да, Нюсь?
– Ага.
– А то работу проспит.
– Соня какой, – ворчит Нюся.
– Не надо меня будить. Я уже сам проснулся. – За спиной раздается голос, от которого все внутри стягивается тугим узлом. – Доброе утро.
– Папа, завтлак! – кричит Нюся и бежит к нему.
"
"Иван подкидывает ее вверх, ловит и усаживает себе на руку.
– Что ты мне сегодня приготовила?
– Блинчики со сгущенкой, – важно загибает один пальчик. – Валеньем и… – загибает второй и задумывается.
– Сметаной, – подсказывает Галина Федоровна.
– Да! Сметаной!
– Ну тогда корми.
Смотрю на довольное лицо Ванечки и понимаю, что не имею права находиться ни в этом доме, ни рядом с ним. У него давно своя налаженная жизнь, а я лишь фрагмент прошлого.
