Робко выхожу, до конца не веря в свое счастье. Неужели и правда свобода? Хочется смеяться и плакать одновременно, а главное, поблагодарить моего спасителя за все. Забираю свои нехитрые пожитки.
Из самого ценного здесь только телефон, с миллионом фотографий дочки и тоненькое выцветшее колечко, когда подаренное Ванечкой. Надеваю на безымянный палец и привычно покручиваю.
– Верхней одежды у вас, насколько я понимаю, нет?
– Нет, – растерянно отвечаю. Даже не подумала об этом.
– А на улице мороз. Вот, наденьте это. – Адвокат накидывает на мои плечи свое пальто.
– И идите за мной.
– Куда? – на автомате спрашиваю, семеня рядом.
– Увидите. – Он улыбается как-то по-доброму, так что последние сомнения пропадают. Предъявляет пропуск, и нас выпускают за территорию. Свежий морозный воздух едва не сносит с ног. Глубоко вдыхаю и никак не могу надышаться.
Григорий Павлович щелкает брелоком, автомобиль приветственно моргает фарами, и мы идем к нему. Забираюсь на пассажирское сидение и пристегиваю ремень безопасности.
Адвокат заводит двигатель и плавно трогается с места. Смотрит на часы и бормочет себе под нос.
– Минут через сорок будем на месте.
– Где? – Тревога вновь просыпается в душе. – Мне надо к дочке…
– Мы едем к Козыреву, а уж есть там дочка или сын, мне неизвестно.
Откидываюсь на спинку и прикрываю глаза. Я не готова к еще одной встрече со своим прошлым. От одной только мысли, что буду находиться рядом с Ванечкой, бросает в дрожь. Как все пройдет, как встретит меня Нюсенька? Как справиться с чувствами, что распирают меня изнутри?
Автомобиль плавно двигается по заснеженной трассе.
Двигатель мерно урчит, а негромкая музыка приятно ласкает слух. Наконец получается расслабиться и даже задремать. Мне снится Ванечка, он что-то говорит. Не слышу ни слова, просто смотрю на его губы и помимо воли улыбаюсь.
Меня толкает немного вперед и резко отталкивает назад. Распахиваю глаза и непонимающе осматриваюсь. Машина остановилась посреди дороги, едва не столкнувшись с другой. Трасса скользкая, но каким-то чудом удалось избежать аварии.
– Что случилось? – спрашиваю у Григория Павловича.
– Все нормально. Летают тут всякие ненормальные, – отмахивается он, трогается с места и объезжает другой автомобиль. – Приехали почти.
Неопределенно киваю и инстинктивно выглядываю в окно как раз в тот момент, когда стекло начинает ползти вверх, скрывая пассажиров от посторонних глаз. Всего на секунду мне кажется, что я вижу лицо Людмилы Петровны – матери Ивана.
