– Я вообще похожа на дуру дурацкую, – сказала Таня, – платьице, как у Барби, под ним черные колготки, высокие ботинки типа «гриндерсы»! И паричок с косичками!
– Вы прекрасно смотритесь, – похвалил певицу Вульф. – Как я могу сплясать, если я уже все забыл? Куда идти на сцене, тоже не помню.
– Площадка маленькая, – успокоила я мужа, – далеко не убежишь.
– Ладно, – вздохнул Вульф, – оторвусь, как на дискотеке.
Я выдохнула. Вроде все успокоились, надеюсь, неплохо получится.
– Нет, нет, полное дерьмо выйдет, – запаниковала Энн, – я не пойду с вами.
Упаду! Потеряю что-нибудь.
– Девичью честь? – засмеялась Таня.
– Не хочешь, оставайся здесь, – отрезала я, – уговаривать не стану. Без тебя обойдемся.
– Дорогие зрители, – завопил мужской голос, – только для вас, только один концерт, только у нас! Гнилые лапы жабы и все ее друзья!
Я чихнула, мой костюм зайца отчаянно вонял табаком, высунулась из-за кулисы и зашипела:
– Эй!
Парень, который стоял в центре сцены, подошел ко мне:
– Чего?
– Певицу зовут Гнилое жало лягушки, – уточнила я, – а вы сказали «Гнилые лапы жабы»
– Ща исправлю, – пообещал юноша и заорал в микрофон: – Встречаем звезду рэпа Тухлые зубы крокодила! Поприветствуем дорогих гостей, искупаем их в аплодисментах.
Раздались жидкие хлопки.
– Давай, Таня, – скомандовала я.
Бубликова, держа гитару как винтовку, выскочила на сцену, и через секунду раздался хохот. Я ожидала, что сейчас зазвучат первые аккорды, выглянула из-за кулисы и увидела, что наша звезда сидит на полу, один башмак у нее на ноге, второй отлетел в сторону.
Я сбросила туфли, схватила их и кинулась к певице с воплем:
– Простите, принцесса упала!
В ту же секунду уши зайца упали на пол. То ли их плохо пришили к голове, то ли следовало надежнее закрепить органы слуха.
От неожиданности я заорала:
– Ой, ушки отвалились!
Зал ответил радостным хохотом. Я наклонилась над Таней и прошептала:
– Они решили, что так и надо. Надень туфли и начинай!
Девушка встала и замерла.
Мою обувь она проигнорировала, осталась в одном ботинке. Следовало как-то обыграть ситуацию, но мне ничего в голову не приходило. А Таня вместо того, чтобы запеть, молча нащипывала струны. И тут с воплем:
– Эгей! – из-за кулисы вылетел пухлый цыпленок и заверещал голосом Вульфа: – Чего сидим, молчим? Глазами хлопаем? Лови!
Он схватил мою лаковую туфельку и швырнул в зал.
– Кто поймал, того поцелую!
Потом он отправил к зрителям вторую лодочку.
