Растворилось в памяти все, что было раньше: посиделки в баре, последующая бессонная ночь, когда он больше вертелся, чем спал; следующий суетливый день с визитом в Штази и советское посольство. Волнение зашкаливало, взмокла майка под утепленной рабочей спецовкой. Но внешне он был, как все, лениво почесывал отрастающую щетину, зубы перетирали дарованную кем-то из оперов американскую жевательную резинку. В чем ее прелесть, Кольцов решительно не понимал, лучше смолу пожевать. Или вообще ничего, чтобы не прослыть невоспитанным жвачным животным.
"
"Улицу Кляйнштрассе перегородили бетонные блоки с двумя проемами, обозначенными диагональными красно-белыми полосами. В проемах – шлагбаумы и выдвигающиеся из земли стопоры – из тех, что не снести даже карьерным экскаватором. В остальном обычная улочка, зданий немного (лишние снесли), на территории победившего социализма – сквер с редкими лавочками. Дворники скребли граблями жухлую траву. Люди вышли из автобуса, двинулись к КПП. Для кого-то – рутина, для других – нечто новое и волнительное.
Стена, в характерном понимании этого слова, здесь отсутствовала, она возвышалась севернее и южнее, в районе дороги стояли заградительные блоки, противотанковые ежи, обильно вилась и заплеталась колючая проволока и спираль Бруно. Михаил шагал, не глядя по сторонам, на правом плече болталась сумка с инструментом и туго скрученной «гражданской» курткой. Люди шли слева, справа. Негромко насвистывал незнакомый субъект со шрамом под глазом, косил на незнакомого «коллегу». До поста погранслужбы ГДР оставалось метров пятьдесят.
Транспорт останавливали за сто метров, и никого не волновало, есть ли у тебя тяжелые баулы. Вайсман и Уве Хогарт уже подходили к посту, доставали документы. Впереди, метрах в двадцати, шла Марта – уже не та красотка, что была в баре. Сотрудница намеренно косолапила, завернулась в какую-то серую спецуху. От косметики не осталось и следа, лицо было серым, снулым; волосы стянуты на затылке настолько туго, что удлинились уголки глаз.
Фальшивые документы, казалось, горели в руках.
Перед шлагбаумом образовалась короткая очередь. Уве и Вайсман уже прошли. Пограничник придирчиво разглядывал бумаги какой-то женщины, сделав недовольное лицо, неохотно вернул документы. Остальные разглядывали людей. Молодые люди – рослые, подтянутые, одетые в шинели, фуражки с задранными тульями. Подсумки на ремнях, автоматы Калашникова на плече – какой-то странный симбиоз униформы Советской армии и вермахта. Михаил сунул постовому бумаги.
