Возможно, она понимала, что с этим парнем что-то не так, но все же рискнула, отдалась целиком… Он придвинулся, обнял женщину. Лежали долго, целую вечность. В душе творилось что-то мрачное, трещали моральные устои, переворачивались представления.
– Позавтракаем? – предложила Софья.
– Прости, – пробормотал он. – Сегодня есть кое-какие дела…
– Хорошо, я тоже хотела прибраться…
Она проводила ночного гостя до двери, запахнув халат. Ни о чем не спрашивала, не просила. Только смотрела в глаза с непроходящим изумлением, поцеловала на прощание.
Спотыкаясь, он добрался до дома, поздоровался с соседками, которые смотрели строго и принципиально (по крайней мере, фрау Штайгер), заперся в квартире. Дел особых не было, Рихард в городе кропал статью о загнивающей «Герте». Информацию о майоре, скорее всего, передал, но ответ придет только через сутки. Он слонялся из угла в угол, не мог найти себе место. Взялся пылесосить крохотные комнаты, но быстро надоело. Включил телевизор – выключил. Программы телепередач в Союзе нравились больше – там хотя бы лица были родные.
Пожарил цыпленка табака на сковородке, придавив его кастрюлей с водой (способ приготовления подсмотрел у тещи), поковырялся вилкой в костях. То, что не доел, убрал в холодильник. Безбожно курил, сидя у открытой форточки, смотрел, как завитки дыма удаляются на улицу.
В три часа пополудни терпение лопнуло. Почему он должен себя сдерживать? Сила притяжения работала безжалостно, ноги понесли к заветному крыльцу. Софья открыла – в просторной рубахе, оставшейся от покойного мужа, в трико, закатанных до колена, на голове косынка наподобие пиратской банданы.
Она и вправду занималась уборкой. Задрожала, отступила в комнату. Он ворвался – как на передний край обороны противника, заключил ее в объятия. Софья расслабилась, повисли руки, засмеялась.
– Не выдержал, Руперт?
Он был страшно зол на себя – безобразно счастлив. Тоже смеялся, вертел ее в каком-то нелепом танце, поступательно продвигаясь к кровати. Уборка могла подождать. Все повторилось – два часа вылетели из жизни.
Потом ползали по полу, смеялись, собирали разбросанную одежду. Софья прыгала, пытаясь ухватиться за «бандану», свисающую с люстры.
– Ну, все, – устало сказала она. – Пойдем полдничать, я что-нибудь приготовлю.
Софья стояла у плиты, лила тесто в сковородку, когда напротив дома остановилась машина. Она вытянула шею, чтобы посмотреть в окно. Михаил насторожился, выглянул на кухню. Под окнами стоял черный фургон фирмы «Мерседес».
