Делает это так тщательно, что я в очередной раз не могу не улыбнуться ее исполнительности.
— Тебе нужно будет лечь — я подложу тебе под ногу валик. Если тебе вдруг станет больно — ты должен мне сказать.
Я послушно растягиваюсь на кушетке, и Маша моментально отводит глаза. Затем, словно спохватившись, разворачивается и открывает шкаф, из которого достает сложенный плед.
— После выходных в кабинете прохладно, — поясняет, осторожно прикрывая им мои бедра. Я вновь начинаю ощущать это странное расслабление: хочется забыть о делах, закрыть глаза и отдаться ее заботе.
Именно так воспринимается каждое ее движение, возможно, потому что она выполняет свою работу с душой. Ее лицо оказывается над моим, и я впервые замечаю, что на ее щеке есть легкий пушок. Словно почувствовав мой взгляд, Маша заглядывает мне в глаза и, быстро улыбнувшись, отходит.
— Я нанесу на колено массажный гель. Иногда мы используем нестероидные противовоспалительные крема, но в твоем случае нет необходимости.
— Ты всегда все подробно поясняешь пациентам?
— Стараюсь.
Это их здоровье, и они имеют право знать, что с ними происходит.
— Все правильно, Маш, ты умница.
Я чувствую прохладное прикосновение к ноге — очевидно, тот самый гель, за которым следует осторожное и теплое — ладонь Маши. Чтобы не смущать ее, смотрю в потолок, а потом вовсе закрываю глаза. Ее пальцы обводят колено, сначала мягко, затем чуть сильнее, постепенно увеличивая давление. Это мой первый лечебный массаж, но сейчас я уверен, что она действует как профессионал.
Движения отнюдь не робкие, а точные, выверенные, и одновременно приятные.
Я пытаюсь абстрагировать от происходящего и в мыслях переключиться на дела: после процедуры мне предстоит встреча в вице-губернатором по поводу будущего проекта, дело на сотни миллионов, но сосредоточиться никак не выходит: в голове то и дело всплывает картина узких ладоней, растирающих мне ногу. Странно и совсем не нравится мне.
— Все в порядке? — долетает до меня мягкий голос.
— Если больно или неприятно, скажи.
— Все в порядке.
Я открываю глаза, чтобы развеять навязчивую картину и, слегка приподнявшись на локтях, оцениваю происходящее. Темная прядь волос упала Маше на лоб, на щеках играет легкий румянец, на меня она не смотрит — все ее внимание сосредоточенно на моем колене. Помимо воли взгляд касается ее шеи и спускается ниже, в вырез ее халата: из-за того, что она наклонилась, в нем видна ложбинка ее груди.
