Кроме того, она отметила одну особенность: если только что Генри Хэйли любезно улыбался, теперь его губы сжались, а брови нахмурились. Взяв склеенный лист из рук девушки, он внимательно прочитал то, что там значилось.
– Значит, Боб тоже… – начал он и осекся. – Скажите, почему вы пришли с этим именно ко мне?
– Мистер Бойл решил, что вы можете быть автором этого послания.
– Я? – изумился Хэйли. – С какой стати?
– Он просто так подумал. А что, он был не прав?
В комнате наступило молчание, сидящий напротив Ксении человек взвешивал, что он может открыть ей, а о чем промолчать.
Девушка это почувствовала.
– Боюсь, Роберт был обо мне не самого лучшего мнения, – промолвил наконец Хэйли.
– У него имелись на то причины?
Хозяин дома метнул на Ксению странный взгляд.
– Вряд ли, мисс.
Ответ вполне соответствовал взгляду, но девушку это не остановило.
– А точнее? – настойчиво спросила она.
– Полагаю, вам будут неинтересны наши мелкие разногласия, – улыбнулся Хэйли. – На войне чего только не бывает…
– И тем не менее я хотела бы узнать подробнее об этих разногласиях, сэр.
– Они не имеют отношения к делу.
– Неужели? А что же имеет?
– То, что вчера я получил похожий некролог.
Ксения остолбенела.
– Вы?
– Я.
– Могу я взглянуть на него?
– Разумеется. Дорсет! Принесите, пожалуйста, вчерашнее письмо. Да, да, то самое, которое так меня озадачило.
Уже по адресу, напечатанному на конверте, Ксения убедилась, что автор пользовался той же самой машинкой с выбивающейся из общего ряда буквой «е».
Внутри конверта обнаружился лист с текстом, обведенным черной каймой.
«Без всякого прискорбия извещаем, что мистер Генри Спенсер Хэйли скончается в Лондоне одиннадцатого числа сего месяца. Мистер Хэйли родился в 1890 году, затем рос, учился, выпивал, занимался спортом, устраивал розыгрыши, но для чего он жил, не сможет сказать никто, включая его самого. В начале войны он предпринял героические усилия, чтобы не попасть туда, но в конце концов все же оказался на фронте.
Следует отдать мистеру Хэйли должное – на войне он ухитрился проводить время так же весело, как и в тылу, и даже получил орден за то, за что его должны были отдать под трибунал. После окончания войны и вплоть до своей безвременной смерти мистер Хэйли заводил и бросал подружек, тратил деньги, которые получил в наследство, и казался всем глупцам образцом английского джентльмена. У покойного не останется ни одного человека, который стал бы жалеть о нем.
