– В книге дуэль должна была состояться после полудня, – напомнила девушка, посмотрев в окно, за которым собирался дождь. – И был очень, очень жаркий день.
– О, смилуйтесь! – засмеялся Ричард. – Конечно, лондонскому вечеру придется изображать парижский полдень. Но ведь это всего лишь репетиция.
И все присутствующие гурьбой высыпали наружу и под руководством Ричарда стали искать в саду наилучшее место для дуэли.
– Я появляюсь из-за угла – помните? – неожиданно, – говорил высокий военный, игравший роль Жюссака.
– Вот с этой стороны я и покажусь. По-моему, тут самое подходящее место."
"Роджер, который не участвовал в сцене, но искренне забавлялся, спорил, вносил свои предложения, подавал советы. Грета, морща свой хорошенький носик, подошла к Ксении.
– Скажите, он действительно военный летчик? – неожиданно спросила шведка, указывая на длинноногого растрепанного Ричарда, которому сейчас можно было дать лет девятнадцать – настолько юным и увлеченным своей ролью он выглядел.
– Тот самый лейтенант Бартон?
– Да, – подтвердила Ксения. – А вы удивлены?
Грета задумалась.
– Не знаю, – беспомощно призналась она. – Я ожидала увидеть кого-то более… более…
– Более похожего на богатыря?
Ее собеседница прикусила губу.
– Он совсем не похож на героя, – выпалила она, и искреннее огорчение зазвенело в ее голосе. – Совсем.
Ксения хотела было ответить: «Не говорите глупостей», но неожиданно ей стало жаль Грету, которая не способна была увидеть героизм в человеке, если он не обладал квадратной мужественной челюстью и не выставлял напоказ внушительные мускулы.
Поэтому Ксения лишь примирительно сказала:
– Герои бывают разные.
– Наверное, вы правы, – заметила Грета со вздохом. – Очень, очень разные.
Зябко передернув плечами, она отошла к Роджеру, и внимание Ксении переключилось на Ричарда, который стоял напротив «Атоса» и Гилкриста и спорил с ними о том, стоит ли оставлять упоминание о чудодейственном бальзаме, которое ему чем-то не нравилось, или его можно убрать.
Глава 22
Звонок из Ливерпуля
Инспектор Хантер пребывал в состоянии, хорошо известном всякому, кто находился на волосок от крушения, но неожиданно для себя оказался вознесен колесом Фортуны на самую вершину. Никто больше не порывался его уволить, не осыпал его оскорблениями и не кричал ему в лицо, что он самый жалкий, самый никчемный полицейский Англии, а возможно, и всей Европы.
