О да, разумеется, ни одному человеку не под силу сочинить письмо и подсыпать стрихнин своему ближнему, который вообще-то давно напрашивался на то, чтобы его прикончили, – ехидно заметил Бедфорд. – И ведь это еще не все! Политик, который на каждом углу кричит, как он будет бороться с коммунизмом, если его изберут, само собой, обличает мистера Возмездие как коммуниста. Еще один политик – из тех, которые помогли нам потерять Ирландию, – заявляет, что убийца – психопат и вообще упадочная личность. И так далее, и тому подобное.
В другой газете репортер строит самые фантастические догадки, почему убийства происходят раз в два дня. В самом деле, почему бы не каждый день? Газетчикам было бы куда веселее, а то им, бедолагам, приходится в сотый и тысячный раз сочинять ругательные статьи о вашей России, до которой им вообще-то столько же дела, сколько до какой-нибудь Гренландии.
И тут Ксения решилась.
– Мистер Бедфорд, – сказала она, – мне очень жаль, но я больше не могу у вас работать.
Писатель поднял голову.
Он был не то чтобы удивлен, но, скажем так, озадачен. В его представлении Ксения вполне справлялась со своими обязанностями. Она была добросовестна, молчалива, не раздражала его слишком дешевой одеждой или слишком кричащей косметикой, и сам он, разумеется, никак не мог ее раздражать. Он платил ей ровно столько, сколько она заслуживала, – не больше и не меньше. С чего это вдруг она решила уйти?
– Послушайте, мисс…
Он начал говорить – и вдруг сообразил, что забыл ее фамилию, хотя раньше помнил, и Ксения к тому же упоминала ее несколько раз, чтобы продемонстрировать, как правильно надо ее произносить.
– По-моему, у вас нет никаких причин жаловаться на меня, – промолвил писатель беспомощно.
В это мгновение он с горечью думал лишь о том, что постарел, раз стал даже забывать имена. Но Ксения восприняла его слова совсем по-другому, потому что из всех возможных продолжений он выбрал наихудшее.
– Я и не жалуюсь, – коротко сказала она. – Я просто не буду больше здесь работать.
– Почему? Вы нашли другое место, где вам больше платят?
Не другое место, а свое место, вот в чем разница. Ксения ощутила прилив сил.
– Дело вовсе не в этом, мистер Бедфорд, просто я не могу больше продолжать заниматься тем, чем занималась раньше. Я думаю, если вы обратитесь в бюро – например, в «Орион», – они пришлют вам другую машинистку. Я уверена, она будет печатать не хуже меня, а может, и лучше.
И Ксения ушла.
