– В нашем деле спокойствие и выдержка много чего значат. Привыкай, пригодится. Сейчас, как любящая невеста и без пяти минут жена, я заварю тебе чаю из сибирских трав, ты выпьешь и совсем успокоишься. Зачем волноваться? Все будет хорошо.
После чая Георгий и впрямь ощутил какое-то особенное, расслабляющее спокойствие. Возможно, причиной этому действительно был именно чай, а может, и усталость. Все-таки уже поздний вечер, а за истекший день Георгий успел потрудиться изрядно. А может быть, все дело в присутствии рядом Елизаветы? Ведь говорила же она два года назад там, в Сталино, что…
– Опять твой гипноз? – сонно встряхивая головой, спросил он.
– Ты это о чем?
– Сама знаешь… Ни рукой не могу пошевелить, ни глаза открыть. В сон клонит…
– Вот и спи, – монотонным голосом произнесла Елизавета. – Приляг на кровать – и спи. Спи, спи… Завтра у нас много разных дел.
– Ты это… – пробормотал Георгий, направляясь к кровати. – Ты прекращай… свой гипноз… или колдовство, или… Зачем? Я и так…
Последние слова он выговорил уже из последних сил.
Он уснул и беспробудно проспал до самого утра."
"Утром они отправились регистрировать брак. Это мероприятие не заняло у них много времени – никакой очереди к столу записей актов гражданского состояния не было. Женщина с усталым лицом записала фамилии Георгия и Елизаветы в толстую книгу, указала, где им нужно расписаться, произнесла краткое поздравительное напутствие, да на этом все и закончилось. Правда, в этой казенной речи все же прозвучали и некоторые неказенные нотки – то ли удивления, то ли недоумения, то ли зависти.
Вот, мол, есть же такие люди, которые, несмотря на столь трудные времена, еще и пытаются жить обычной человеческой жизнью и обзаводятся семьями. Георгий улавливал эти нотки из казенной речи, стиснув зубы. Какая уж там обычная человеческая жизнь, какое счастье и какие совет да любовь? Знала бы эта женщина с усталым лицом, кого она регистрирует и поздравляет…
– Дело сделано, – сказала Елизавета, когда они вышли из казенного заведения.
– Легализация идет успешно. До вечера ты должен подыскать мне работу, чтобы я смогла получить продуктовую карточку. Как там у вас? Кто не работает, тот не ест. Умру с голоду… – она улыбнулась.
– Значит, коногоном на шахту не желаешь? – мрачно спросил Георгий.
– Нет, не желаю, – серьезно ответила Елизавета. – Мне что-нибудь полегче. А то я женщина хрупкая и нежная. Загнусь. Есть у вас такое словечко…
Георгий ничего не сказал, повернулся и пошел.
