– Но…
– Никакие «но» не принимаются, – перебила Елизавета. – А потому завтра мы с тобой отправимся сочетаться узами и будем жить долго, пока смерть не разлучит нас. Так, кажется, принято у вас говорить?
– А что потом? – с опаской поинтересовался Георгий.
– А потом мне надо будет устроиться на работу. Идет война, а потому все должны трудиться. Иначе ты враг. Ведь такое у вас правило?
– Опять ко мне в секретари?
– На этот раз совсем необязательно. Можно кем-нибудь попроще. Конечно, ни в коногоны, ни в забойщики я не пойду, это понятно.
Такой героизм меня не устраивает. А например, в бухгалтеры – почему бы и нет. Я квалифицированный бухгалтер, если ты помнишь. Жить, понятно, я буду у тебя. Законные супруги должны жить под общей крышей, не так ли?
– Но зачем ты сюда приехала?
– А вот это вопрос номер два. О нем мы поговорим сразу же после нашего счастливого бракосочетания и моего трудоустройства.
Что мог возразить на все слова и действия Елизаветы Георгий? Ничего он не мог возразить.
Он был в ловушке, из которой не было выхода. Тут одно из двух: либо – выполнять все то, что приказала Вероника… то есть теперь Елизавета, либо – воспротивиться и погибнуть. Умереть от пули Вилли или в камере НКВД – неважно. Смерть – она везде смерть. Конечно, теоретически рассуждая, был еще один выход – умереть героической смертью и тем самым искупить свою вину перед Родиной. Пойти в НКВД, признаться, сотрудники внутренних дел арестуют Елизавету, может быть, Вилли и еще кого-то, а затем облегченно вздохнуть и сказать: все, дескать, я искупил свою вину перед Родиной и готов умереть с чистой совестью! И пускай стреляют.
Но к такому подвигу Георгий был не готов. Он не хотел, чтобы в него стреляли – хоть Вилли, хоть НКВД. Он боялся умереть. Он хотел жить. Конечно, если он пойдет в НКВД и даст показания, то Елизавету и Вилли арестуют, но, может статься, его, Георгия, и не расстреляют, а отправят в тюрьму или лагеря на долгие годы.
А что такое лагерь или тюрьма? Та же смерть, только растянутая во времени. В общем, не было у Георгия никакого другого выхода, кроме как только выполнить поручение Елизаветы – хотя он пока и не понимал, какой в этом смысл. Ну да она говорила, что скоро расскажет…
– Да ты не печалься, – усмехнулась Елизавета, явно догадавшись о его мыслях. – Лучше рассуди здраво. Война скоро закончится – и закончится нашей победой…
– Сомневаюсь, – хмыкнул Георгий.
