– Не-не-не, не насчет вашего целомудрия! – замахал руками Федор. – Так что отодвиньте железяку в сторону, а то ее вид меня нервирует, а я – человек контуженый. А лучше скажите мне насчет того сердитого дяденьки. Видите, стоит в сторонке? Он что, тоже начальство?
– Это товарищ Гепп, начальник участка, – сказала женщина.
– Да ты что! Вот прямо-таки Гепп! Чудная фамилия. Будто бы немецкая. Это как так?
– А он и есть из немцев, – пояснила женщина. – Из ссыльных.
– Вот оно как! – протянул Федор. – Из ссыльных… Значит, тоже пострадавший от власти… А все равно – не люблю я немцев, потому как нагляделся я на них на фронте.
Вот ты думаешь, кто мне эдак разворотил рожу? Они, немцы! А спроси, чьи пули засели во мне? Тоже немецкие. Так за что же мне их любить? Нет, ты мне ответь!
– Этот дяденька хороший, – сказала женщина. – Тихий… Жена у него погибла в прошлом году. Здесь, на шахте. Вагонеткой задавило.
– Ну… – развел руками Федор. – Так ты говоришь, что твой муж на фронте?
– Да ты будешь принимать заявку или нет, дьявол приблатненный! А то мне некогда!
– Да, конечно! – покорно склонил голову Федор.
– Диктуй, красивая моя! Да помедленней, по слогам. А то вдруг ошибемся при наличии нашей симпатии друг к дружке? А это – взрывчатка, предмет подотчетный. Ведь опять меня посадят, ежели чего! А заодно, может, и тебя. Вернется супруг с фронта – где моя любезная жена? А ее и нет. Сидит! Все-все, пишу, не сверли меня влюбленным взглядом!
Произнося всю эту ахинею, Федор боковым зрением присматривался к двум наблюдателям.
Вернее даже, к одному – к Геппу. Потому что Миловидов, пройдясь трижды мимо окошка, за которым восседал Федор, больше не показывался. А Гепп по-прежнему стоял в отдалении. На Федора он не смотрел, а наоборот, оглядывался по сторонам, будто кого-то высматривая или ожидая. Однако же расстояние между Горюновым и Геппом было такое, что каждое произнесенное Федором слово Гепп легко мог услышать.
– Ты ко мне, дядя? – окликнул его Горюнов, высунувшись из окошка. – Ну так подчаливай, я свободный! И говори, что тебе надо!
– Нет, не к тебе, – сказал Гепп и отвернулся.
И, постояв еще с полминуты, ушел.
– Ну-ну, – хмыкнул Федор и принялся размышлять.
Значит, так. Миловидов и Гепп. И еще сюда, пожалуй, следует добавить словоохотливую бабенку. Итого три человека, обративших на Федора особое внимание. Да-да, именно три. Все прочие подходили и уходили, а эти затеяли у окошка склада карамболь. Что ж, глянем пристальным глазом на всех троих."
"Начнем с бабенки.
